Этот сценарий был точнейшим образом разыгран сразу после того, как его придумали. Антуану Бойе сержант объявил 11 августа 1552 года, что тот должен предстать перед Большим советом. Перепуганный дворянин бежал в Италию, и суд в его отсутствие расторг акт о передаче Шенонсо Короне. Вновь вступив во владение, Бойе был вынужден немедленно продать замок, чтобы уплатить долг королю, поскольку в патентном письме Генриха II от 11 февраля 1554 года было сказано, что, если Бойе, должник короля, не рассчитается с долгом, его имущество будет конфисковано и продано с торгов. 1 апреля и в самом деле объявили о конфискации. Франсуа Лефевр, ординарный сержант судебного округа Амбуаз, заявил об этом в Шенонсо в присутствии казначея Андре Беро. Вплоть до мая в соседних приходах трижды громогласно читался королевский указ. Наконец 23 августа Большой совет вынес вердикт о начале торгов. Последние проходили всю зиму. Подав голос после других желающих приобрести имение, герцогиня де Валентинуа 21 марта 1555 года предложила канцелярии Большого совета 50 тысяч ливров. 8 июня того же года ей было предоставлено право собственности на Шенонсо. Дело закончилось изъявлением королевской милости, освобождавшей Антуана Бойе от уплаты еще 40 тысяч ливров, каковые он в принципе еще должен был Короне. Герцогиня де Валентинуа могла торжественно принести вассальную клятву королю 20 августа 1556 года, как до того, в марте, уже присягнула своему родственнику Рене де Батарне, сеньору де Монтрезор от имени мелких феодов, зависимых от Шенонсо. Отныне, полагала Диана, владение замком обеспечено ей навеки. И тогда герцогиня задумала перекинуть мост через Шер, а на противоположном берегу разбить еще один сад. В 1556 году Филибер Делорм прощупал ложе реки, чтобы установить опоры моста. Для предстоящих работ он достал более 200 бочек цемента. Поскольку этого не хватило, у каменоломен де Уд были установлены временные печи для обжига извести. Король дозволил 10 июня 1557 года срубить 50 больших деревьев в своем лесу Монришар, чтобы сделать временные перемычки и формы для арочных сводов моста. Точно так же в 1552 году он дал соизволение на вырубку 50 великанов в своем лесу Дрё, чтобы изготовить строительные леса для замка Ане. Но Диана так и не смогла довести до благополучного конца это мероприятие, оказавшееся слишком дорогостоящим: в общей сложности к 1559 году она затратила на него более 9 тысяч ливров. Екатерина Медичи подхватила проект и осуществила его, перебросив через реку мост-галерею, о котором мечтала ее соперница.
В Шенонсо Диана, казалось, была полностью поглощена подсчетом доходов, приведением в порядок замка, разведением садов и строительством моста через реку. У нее почти не оставалось времени наложить на эти владения отпечаток своей личности. Зато в Ане у нее хватало для этого и свободного времени, и финансовых возможностей[457].
Луи де Брезе приобщал Диану к умелому использованию своих обширных земельных владений, и там герцогиня располагала штатом преданных слуг, которые с давних пор обеспечивали их управление. Вместе с ними Диана проверяла все поступления и расходы в каждой из сеньорий Ане, Бреваля, Ножан-ле-Руа и Моншове.
Так, 15 марта 1548 года (по новому стилю) во время очередного совещания в Ане Жан Кадо, казначей сеньории Бреваль, представлял счета самой Диане, а ей помогали Этьен де Брезе, советник и докладчик по текущим делам в Королевском совете, Жан Менар, сеньор де Ла Менардьер, называемый «мажордомом Мадам», и Шарль Желен, лиценциат права и бальи Ане. Каждый из них ставил свою подпись, подтверждая точность счетов, поступивших со дня Всех Святых 1546 года до этого же праздника в 1547 году[458].
Доход от принадлежащей сеньору части, которая не входила в ленные владения, достигал 448 ливров 12 су и 3 денье серебром; 32 мюи и 10 сетье пшеницы; 2 мюи 5 сетье овса[459]. Изучив документы подробнее, можно убедиться, что денежные суммы поступали в основном с девятнадцати ферм (282 ливра 10 су). К этому присовокуплялись штрафы, взимаемые «вердерией» Бреваля (33 ливра), выручка от продажи дров (20 ливров 13 су), права на выпас и на использование деревьев того же леса обитателями Бреваля (11 ливров 11 су и 3 денье).
Права сеньора как обладателя ленного владения осуществлялись и в самом Бревале, и в соседних приходах над 92 дворами. Подданные вносили дань натурой: прежде всего 87, 2/3 и еще треть половины каплуна — таковой оценивался в 3,5 су, что в общем составляло 15 ливров 7 су и 5 денье; затем 23 курицы по 2 су, в общей сложности — 46 су. Семи дворам надлежало также вносить подать яйцами: 52 яйца по 9 денье дюжина, то есть 3 су и 2 денье пита[460]. С семи дворов взимались 2,5 мино[461] пшеницы и от 18 до 36,5 мино овса[462]. Еще одну статью дохода составляли чинш (арендная плата), штрафы, недоимки, разрешения на брак: жители Бреваля и шести других приходов уплачивали в этом качестве 199 ливров и 8 су (в эту сумму включалась и стоимость оцениваемой в 4 су жирной гусыни). Продажа прав на торговлю давала 81 ливр 8 су и 2 денье.
457
Ср.: М. Mayer.
458
Регистрационная книга, приобретенная Архивом департамента Ивлин. Ср. также: Е 2256, счетная ведомость 1547–1548 годы; Е 2254, поземельная роспись сеньории де Бреваль; заявления о распределении чинша: Е 2251, Е 2252 и Е 2257.
459
Один мюи пшеницы равен 18 гектолитрам 33 литрам, а сетье — 156 литрам; один мюи овса равен 37 гектолитрам 46 литрам.
461
Старинная мера емкости для сыпучих веществ; мино в Париже составлял 39 л. —