С интеллектуальными усладами Диана сочетала придворные развлечения и балы, где блистала роскошными туалетами, строгими и элегантными в гармоничном сочетании черного и белого цветов.
Дни ее проходили по неукоснительно соблюдаемому расписанию. Каждое утро после богослужения Диана отправлялась на прогулку верхом. По возвращении собирала своих интендантов и законников, выслушивала доклады и принимала решения о наиболее выгодном управлении имуществом — образ жизни в Ане был весьма разорительным из-за частых посещений короля и его двора.
Генрих и в самом деле воспринимал Ане как собственный дом[467]. Из Парижа он отправлял туда целые обозы, нагруженные мебелью. Так, мы знаем о заключенном 20 февраля 1552 года Филибером Делормом с Никола Прюнье, коммерсантом, обитавшим в Париже на улице де Жуй и занимавшимся речными перевозками, договоре насчет отправки в Ане пятнадцати больших продолговатых или округлых тюков и восьми малых, а также двенадцати картин, в том числе «портрета монсеньора Ангулемского». Другой договор, от 3 сентября 1552 года, относился к перевозке сорока трех кусков черного мрамора и яшмы. В ящике, подбитом атласом, была отправлена и саламандра — драгоценность, отобранная у герцогини д’Этамп. В других упаковках были книги и прославленная эмаль Леонара Лимозена с изображением двенадцати апостолов.
На огромной стройке Ане трудились королевские рабочие. Арсенал выполнял работы, связанные с выплавкой большого оленя и собак для главного портика, ради чего Филибер Делорм заказал бронзу литейщику Бенуа Ле Буше 1 июня 1555 года. Жан Николь, живший в Ане мастер-фонтанщик, проводил воду к фонтанам Дианы, для которых «горшечники» Мишель и Пьер Виго специально изготовили и поставили шесть тысяч труб в четверть туаза[468] длиной каждая. Франсуа Кармуа д’Орлеан выполнил скульптурные декоративные орнаменты, а его брат Шарль расписал их. Бертран Дё ведал работой каменотесов, а Сибе де Карпи — плотников.
И по всему Ане пышным цветом цвела гербовая символика. Паркеты и деревянные панели были инкрустированы гербами и инициалами Дианы и Генриха из мрамора или ценных пород дерева. Наиболее распространенный символ — переплетенные оливковые ветви, окруженные девизом Sola vivit in illo («Лишь она одна в нем жива»), и еще — полумесяц в сопровождении девиза Donec totum impleat orbem («Донеже не заполнит весь мир»).
В кабинете короля был настелен роскошный паркет и маркетри из дерева различных оттенков. Стены украшали ореховые панели, окаймленные деревом контрастных тонов, причем на каждом панно красовались девизы короля и Дианы. Камин украшала корона империи в окружении полумесяцев, цветов лилии и девизов.
Сибе поместил в верхние панели двух молелен часовни эмали Леонара Лимозена, которые впоследствии унаследовала шартрская церковь Святого Петра. В 1547 году за эту работу художнику было уплачено 200 ливров и 10 су, а картины доставили в замок Сен-Жермен-ан-Ле, откуда Генрих тотчас переправил их в Ане. А последний и впрямь с самого начала царствования производил впечатление королевского замка. Для торжественных церемоний там был установлен трон под балдахином из серебряных и золотых тканей, поставленных самой Дианой.
Но и вне стен замка невозможно оставить без внимания свидетельства особых отношений, соединявших короля и герцогиню. Дама-патронесса преобразила даже приходскую церковь Ане. Новое здание в 1553 году освятил Пьер де Лаваль, епископ Сеезский. На входной двери и трибуне выгравированы «Н» и «D», а черная и белая мраморная плитка пола усыпана полумесяцами. К скульптурным украшениям приложил руку Жан Гужон. Богатство Дианы позволяло привлечь к работе самых знаменитых художников того времени, как она поступала и при отделке своих особняков в Фонтенбло и Париже, к которым присовокупила полученный от де Брезе особняк Барбет, а также дом, конфискованный у герцогини д’Этамп, и еще один, подаренный генеральным казначеем Блонделем де Роканкуром. Столь же ревностно Диана заботилась о декоре и обстановке своих замков Лимур, Пизансон, Сериньян, Этуаль.
Ане стал излюбленным местом королевских развлечений[469]. Генрих II, как сообщает Филибер Делорм, приезжал туда очень часто, «более озабоченный и заинтересованный всем в оном замке происходящим, нежели тем, что предпринималось в его собственных домах». Английский посол Уильям Бикринг, которого принимали в Ане в марте 1553 года, не скрывал восхищения: «Я отправился ко двору, находившемуся тогда в Ане, замечательном и роскошном дворце мадам де Валентинуа, в 13 лье от Пуасси. После аудиенции у короля мадам де Валентинуа распорядилась подать для меня угощение в галерее, а затем показать все тамошние достопримечательности, которые оказались столь великолепны и поистине царственны, что я никогда ничего подобного не видывал».
467
См. контракты на поставку и выполнение работ в Ане под общим руководством Филибера де Л'Орма в исследовании: М. Roy, ук. соч., стр. 285–347; а также в кн.; J. d’Orliac, ук. соч., стр. 194–195. Подводка воды к фонтану Дианы явилась предметом контракта с горшечниками Мишелем и Пьером Виго (Руанские нотариальные архивы, 2 Е1/401).
468
Туаза — старинная французская мера длины — шесть футов, около двух метров. —