Король устал от тщеславия Гиза и властного темперамента кардинала Лотарингского. Что до Дианы, то она считала роль своего зятя д’Омаля подле братьев слишком незначительной. Из этих соображений она решила сблизиться с Монморанси. Предложив королю начать переговоры для освобождения старого друга коннетабля, герцогиня обеспечила себе его благодарность. Она уже выбрала, какую награду хочет получить за этот шаг: брак своей внучки, Антуанетты де Ла Марк, дочери покойного герцога Буйонского, с Генрихом де Монморанси-Дамвилем, вторым сыном коннетабля. В своем стремлении к мирным переговорам Диана нашла поддержку у королевы Екатерины, которая жаждала окончания военных действий, ибо потеряла надежду на благоприятный поворот судьбы в Италии. Под совместным давлением жены и любовницы Генрих II был сильно раздражен упрямством Гиза, жаждавшего во что бы то ни стало продолжать войну. В одном из дружеских писем король изливал душу коннетаблю: «Я умру счастливым, увидев восстановление доброго согласия, а наиболее любимого и почитаемого мною человека в сем мире — на свободе. И ради этого не страшитесь обсуждать любой выкуп, сколь бы велик он ни был». И еще: «Сделайте все возможное, дабы мы обрели мир […]. Ничто не доставит мне большего удовольствия, нежели добиться крепкого мира и увидеть вас свободным». Таким образом, он дал коннетаблю своего рода карт-бланш.
Переведенный из Энгьена в Уденард в июле 1558 года, Монморанси целую неделю совещался со своим товарищем по плену маршалом де Сент-Андре. В конце концов тот согласился с позицией коннетабля. Принц Оранский, узнав, что король готов начать переговоры, принял обоих парламентеров в Лилле. Пленники встретились там с самим принцем Оранским, графом д’Эгмонтом, епископом Аррасским и Руи Гомесом, графом де Мелито. С этим последним Монморанси завязал дружеские отношения и ходатайствовал перед французскими властями, чтобы тот мог «передать все необходимое» супруге, принцессе д’Эболи, оставшейся в Испании у Филиппа II. В середине сентября Генрих II отправил секретаря по финансовым вопросам Клода де Л’Обепина заложить основу переговоров. Он передал 6 октября соответствующие прерогативы своим полномочным представителям, главные из которых — Монморанси и де Сент-Андре. Испанцы же, хотя оба миротворца и продолжали считаться пленниками, дозволили им свободно перемещаться из лагеря в лагерь для вящего ускорения переговорного процесса[527].
Коннетабль прибыл в Бове 17 октября, чтобы доложить своему господину о ходе обсуждений. После этой трогательной встречи Генрих писал старому другу, дабы засвидетельствовать ему свою привязанность: «Друг мой, это письмо выполнит долг, который сам я исполнить не мог, когда прощался с Вами, ибо сердце так стеснилось в груди, что я был не в силах ничего Вам сказать. Умоляю Вас верить, что никого в мире сем так не люблю, а потому мне более нечего Вам предложить, ибо, коль скоро сердце мое принадлежит Вам, думаю, Вы поймете, что я не пожалею никаких благ и сделаю все возможное ради счастия вновь Вас лицезреть». В другом письме король добавляет: «Вы принесли мне столько радости и удовольствия, какие только осуществимы, и я не чаю их вновь испытать, доколе не увижу Вас совершенно свободным»[528].
Диана тоже писала тому, с кем некогда соперничала. Она желала успешного завершения переговоров и просила не забывать об интересах ее дочери, герцогини Буйонской, уверяя коннетабля в собственном дружеском расположении: «Вы и представить не можете, сколь много благополучия и счастия я Вам желаю»[529].
Мирная конференция открылась 12 сентября в камбрезийском аббатстве Серкам под эгидой вдовствующей герцогини Кристины Лотарингской, урожденной принцессы Датской, племянницы Карла V, и его сына Карла Лотарингского[530]. Полномочными представителями Франции выступали Карл, кардинал Лотарингский, Анн де Монморанси, маршал Франции Жак д’Альбон де Сент-Андре маркиз де Фронсак, Жан де Морвилье, епископ Орлеанский, и Клод де Л’Обепин, сеньор д’Отрив, секретарь по делам финансов, чей брат Себастьен, епископ Лиможский, пересылал дипломатические документы королю, а от него — миротворцам.
Испанию представляли Фердинанд Альварес де Толедо, герцог Альба, Вильгельм Нассауский, принц Оранский, Руи Гомес де Сильва, граф де Мелито, Антуан Перроно де Гранвель, епископ Аррасский, и Ульрих Вигилус де Цвикхейм. Полномочные представители англичан — епископ Эли, граф д’Арундел и Николас Уоттон, бывший посол во Франции. Двое обездоленных принцев — герцог Савойский и король Наваррский — также послали своих представителей.
527
О пленении Монморанси и его участии в переговорах см.: F. Decrue, ук. соч., т. II, стр. 206–209; I. Cloulas,
528
Там же, стр. 501: письма Генриха II сохранились во Французской национальной библиотеке, Ms. fr. 3139.
529
См.: J. Guiffrey, ук. соч., стр. 152–162; письма, датированные Сен-Жермен-ан-Ле октябрем 1558 года, ноябрем 1558 года, февралем 1559 года.