Король нашел женщину себе под стать. Ее называли «белянкой белизны ослепительной», и, как говорили, Франциск I избрал ее в любовницы из ненависти к Испании и темноволосой смуглой Элеоноре, сестре Карла V, на которой он обещал жениться, чтобы скрепить мир с императором. Избранница — остроумная барышня, «самая красивая из ученых дам и самая ученая из красавиц» — Анна де Писселе, известная как мадемуазель д’Эйи. У нее голубые глаза, высокий крутой лоб, длинный нос и прелестный рот, нежный и юный овал лица — в общем, это была дама, привлекательная во всех отношениях. Впрочем, как свидетельствует поэт Клеман Маро, фаворитка обладала и практической сметкой, куда более острой, чем то позволял предположить ее возраст:
Читая стихи Франциска I, можно подумать, что монарх завел с ней интригу уже в 1523 году. Тогда эта барышня, лет пятнадцати от роду, принадлежала к числу фрейлин Луизы Савойской и, следовательно, была хорошо знакома Диане. У кормила власти мадам де Писселе продержалась 21 год. Ее авторитет могло поколебать разве что влияние Маргариты, любимой сестры короля, но вдовая герцогиня Алансонская влюбилась в суверена Наварры, королевства, которое по сути дела ограничивалось лишь пределами Беарна, и, уехав со вторым мужем в его владения, уступила место новой фаворитке.
Бывая у регентши, Диана присутствовала при этом возвышении. Сама она не оставляла равнодушными любителей прекрасного пола, и, если верить легенде, когда мадам де Брезе было лет 24–26, за ней ухаживал поэт Клеман Маро.
Автор предисловия к сборнику стихов Маро, Лангле-Дюфренуа, полагает, что именно Диане адресованы следующие очаровательные стихи:
Но супруга великого сенешаля, разгневанная дерзостью поэта, якобы донесла на него Великому инквизитору, обвинив в поедании сала в самый разгар Великого поста. Арестованный в феврале 1526 года и заточенный в тюрьму Шатле, которую в мстительной поэме назовет «адом», Маро только чудом избежал казни, благодаря заступничеству своего друга Лиона Жамэ, а потом и Франциска I: по возвращении из испанского плена король защитил его от гонений, назначив в 1527 году, следом за отцом, королевским камердинером. После этого поэт какое-то время пребывал в безопасности, пока новые высказывания вновь не навлекли на него подозрения[159].
В легенде о любви, якобы связывавшей поэта и Диану, все выглядит неправдоподобным. Если супруга Луи де Брезе и создала себе определенную репутацию, то именно ту, что выражает надпись под портретом в альбоме рисунков, озаглавленном «Франциск I у мадам де Буази», где изображена задумчивая молодая дама с кротким и слегка улыбающимся лицом:
Тем временем парламент, узнав о смерти коннетабля, 29 июля 1527 года вынес приговор[161]. Ворота дворца Бурбонов в Париже, где некогда праздновали свадьбу Луи де Брезе и Диана, выкрасили в желтый цвет, дабы народ вспомнил, что там жил предатель.
Под влиянием этого приговора принцы из дома Бурбонов, герцог Шарль де Вандом и граф Франсуа де Сен-Поль, впали в немилость. Зато величайшие блага и почести посыпались на верных Короне вассалов, тех, что на всех этапах заговора поддерживали короля. Пусть шпагу коннетабля пока никому не вручили, но Филипп де Шабо де Брион стал адмиралом, Теодор Тривульцио и Робер III де Ла Марк — маршалами. Пост великого мажордома Франции получил Анн де Монморанси. Этот спутник короля по плену в Испании, а по возвращении оттуда — главный уполномоченный на переговорах, грубый и жестокий сеньор, первый барон королевства, вскоре стал одним из наиболее влиятельных членов Королевского совета. Мать короля, с тех пор как выдала за Монморанси свою незаконнорожденную племянницу Мадлен Савойскую, прилюдно назвала его «племянником». Вскоре он добился и поста губернатора Лангедока.
158
Там же, стр. 243–291; Е. Desgardins,
159
Существовавшая якобы любовная связь Клемана Маро с Дианой, их ссора и преследования поэта были детально описаны в предисловии к изданию
160
См.: L. Dimier,
161
Вынесению данного приговора предшествовали два заседания парламента с участием короля 24 и 27 июля 1527 года. Он последовал за казнью 12 августа в Монфоконе сюринтенданта Жака де Бом де Самблансе, признанного виновным в хищении денежных средств из государственной казны, ср.: Ch. Terrasse, ук. соч., т. II, стр. 62–71.