В октябре 1540 года король приказал своим секретарям больше не пользоваться шифром, данным им Монморанси, и не передавать ему корреспонденции от послов и принцев. Монморанси понял, в чем дело, и на Рождество по собственному почину уехал в свой замок Шантийи. Эта отставка возымела неприятные последствия для дофина, он перестал получать сведения о текущих делах. Герцогиня д’Этамп старательно воздвигала препятствия между ним и отцом. А чтобы надежнее удалить Диану, она нарочно поддерживала отношения только с Екатериной, за что заработала от дофина обвинение в двурушничестве. В январе 1541 года нунций Иеронимо Дандино сообщил, что супруг приказал дофине прекратить всякие отношения с герцогиней д’Этамп[243].
При дворе все более и более ощущалась атмосфера войны. Получив с подачи Дианы напоминание о необходимости слушаться супруга, Екатерина переселилась в апартаменты Генриха. Очевидно, совместная жизнь пошла им во благо: в начале мая у дофины как будто бы появились признаки беременности. Нунций уведомил об этом кардинала Александра Фарнезе[244]. Но, увы, надежды не оправдались.
Влияние партии дофина, а следовательно, и Дианы можно было восстановить, лишь поколебав позиции герцогини д’Этамп. Исход процесса против Бриона мог предоставить такую возможность. Адмирала признали виновным в злоупотреблениях и значительных растратах, в вымогательстве крупных сумм у судовладельца Анго и пренебрежением интересами своего господина в пользу короля Португалии. Бриона объявили виновным в превышении власти. Вынесенный ему 8 февраля приговор был крайне суров: адмиралу предписывалось уплатить крупные штрафы как королю, так и частным лицам. Кроме того, он лишался всех чинов и званий, как неспособный справляться с обязанностями, а также права получать новые. Изымалось у него и все имущество, подаренное сувереном. Верная защитница адмирала герцогиня д’Этамп со слезами молила короля о снисхождении. И она сумела добиться, чтобы за Брионом сохранилось звание кавалера ордена Святого Михаила. На семью приговоренного немилость не распространялась. Более того, 1 марта его племянник Ги де Жернак женился на Луизе де Писселе, сестре герцогини д’Этамп. Уступая мольбам фаворитки и своей собственной племянницы, 12 марта король простил Бриону долги, которые тот должен был уплатить[245].
Последовательное сближение с врагами императора турками и немецкими принцами свидетельствовало о возобладании политики, противоположной той, что поддерживали Монморанси и Генрих вместе с Дианой.
В марте 1541 года Франциск I направил опытного дипломата Анторио Ринкона возобновить переговоры с султаном Сулейманом. Одновременно он решил осуществить задуманный в Ане прошлым летом брак между герцогом Вильгельмом Клевским и своей племянницей Жанной д’Альбре. Жанне было 18 лет, герцогу — 24. Генрих д’Альбре и его жена Маргарита отказались одобрить этот союз, ссылаясь на то, что должны испросить согласие у независимых провинций Беарна, но король ничего не желал слушать и запер юную невесту в Плесси-ле-Тур под надежной охраной. Церемонию договорились провести в июне в Шательро. Жених прибыл в Париж 20 апреля. С Франциском I он встретился в Амбуазе на празднествах в честь благополучного прибытия.
Король и герцог Клевский выехали в Турень 9 мая, где жениха и невесту должны были представить друг другу. Однако Жанна в присутствии короля дерзко отказалась выйти за герцога Киевского, заявив, что предпочтет броситься в колодец, чем согласится на это замужество. В ответ дядя приказал выпороть принцессу, а сам уехал в Шательро, где предполагалось устроить свадьбу[246].
243
Письмо нунция Иеронимо Дандино кардиналу Фарнезе, Фонтенбло, 10 января 1541 года, изд. Ж. Летокуа, «Correspondance des nonces en France Capodiferro, Dandino et Guidiccione, 1541–1546», Rome et Paris, 1963, стр. 5–26.