Генрих объехал Пьемонт за две недели[351]. В Турине по этому случаю были устроены грандиозные празднества. Однако скоро король узнал, что в Аквитании — бунт: в июле 1548 года толпы мятежников набросились на офицеров, охранявших соляные склады, умертвили сборщиков габели и губернатора Бордо. Генрих вознамерился сурово наказать бунтовщиков и тайно поручил коннетаблю и герцогу д’Омалю отправить против них войска. Однако монарх отложил исполнение этого приказа до того времени, когда сам он по возвращении из Италии войдет в Лион.
Муниципалитет совместно с Жаком и Жаном д’Альбон де Сент-Андре (один из них был военным, другой — гражданским губернатором города) подготовили нечто вроде триумфа в античном стиле[352]. Празднества открыли процессии иноземных купцов 23 сентября, поскольку именно они сделали Лион одним из крупнейших финансовых центров того времени. Купцы также вместе с городскими чиновниками внесли щедрый вклад в великолепное убранство площадей и улиц. Больше всего короля восхитил обелиск, изукрашенный инициалами и символами: там можно было увидеть букву «Н», составленную из двух переплетенных «D», луки с порванной тетивой и серебряный полумесяц.
На барельефах олицетворения Победы изничтожали фурий, а крылатые Амуры гасили пожарища, разожженные Раздором. Гуманисты Морис Сев и Бартелеми Ано, выбиравшие темы декора, славили таким образом благое влияние любви на ведение дел в королевстве.
Сцена, разыгрываемая напротив обелиска, изображала лес с резвящимися оленями, ланями и оленятами. Потом раздался звук рога, и король увидел, что из леса навстречу ему выезжает со спутницами богиня Диана. Ее нарядили в тунику из темно-золотой парчи, усыпанную серебряными звездами, с рукавами и подолом из пурпурного атласа, прошитого золотой нитью. Юбка доходила до середины икры, оставляя на виду пурпурные римские сандалии, расшитые жемчугом. Волосы богини стягивали «перевитые нити крупного жемчуга со множеством колец и драгоценных каменьев огромной цены», а надо лбом сверкал маленький серебряный полумесяц. Сопровождавшие ее нимфы тоже оделись на античный манер, то есть были задрапированы в яркие ткани самых жизнерадостных расцветок. Одни вели на черно-белых шелковых поводках маленьких борзых и спаниелей, другие размахивали дротиками из черного дерева с позолоченными наконечниками, украшенными ниспадающими черно-белыми кисточками. На шеях красовались поддерживаемые серебристо-черной шелковой лентой рога, инкрустированные золотом и серебром. Это первое явление миру Дианы-охотницы не оставляло у зрителя ни малейших сомнений насчет личности ее прототипа. Цвета прямо указывали на мадам де Пуатье. Сцена воспроизводила придворный балет и в то же время напоминала об охоте — любимом развлечении короля и его любовницы.
Поймав выскочившего из леса механического льва, Диана связала его плетеным черно-белым шнуром и преподнесла королю. При этом она декламировала стихи, пояснявшие, что лев, символ города, покинул лес прирученным. Сознавая, что он целиком и полностью принадлежит королю, богиня все же приносила зверя в дар: «Итак, я предаю его в ваши руки и вверяю вашим заботам». Король оценил деликатное внимание лионцев, сумевших в этой сцене не только принести вассальную клятву верности королю, но и вспомнить об узах, соединявших его с возлюбленной. Когда нимфы и богиня сделали ему реверанс, король в свою очередь отвесил поклон и удалился, «довольный их приятной охотой и милой изобретательностью».
В нескольких шагах от «театра Дианы» кортеж миновал портик, украшенный двойными колоннами с каннелюрами. Здесь изображалась встреча Верности и Послушания — добродетелей, которые любили признавать за собой как город Лион, так и сама Диана. Небольшой храм на площади Бурнеф нес на себе аллегорические изображения Войны и Мира. На самой вершине его, над Марсом и Юпитером, восседала на троне Диана. Она протянула королю Генриху серебряный полумесяц, обрамленный девизом «Вечный свет». Один из трех сидящих львов держал королевский герб, второй — герб королевы, а третий — большой серебряный полумесяц.
351
I. Cloulas,
352
Ср. брошюры по торжественному въезду в Лион: