Герцогиня де Валентинуа тем не менее была далека от проявлений такого же сочувствия к другим «злодеям», которыми считала сторонников реформы, причем в той же мере, что бандитов и фальшивомонетчиков. Без всяких угрызений совести она забирала себе, раздаривала слугам и домашним имущество, конфискованное у осужденных[428]. Война и тревога за короля и зятьев никогда не отвлекали ее от забот о материальных благах. С 1552 по 1554 год Диана не только бдительно охраняла целостность своих имений, но и расширила их благодаря королевским щедротам: так, она добилась получения доходов с сеньорий Гран, Шато Дубль и Бопер в Дофинэ, земель Арамон и Валебрессо в сенешальстве Бокер, а также права взимать налоги с островов, «изобилующих на реке Роне». Плюс к тому Диана получила гарантию на дарованное ей право иметь в Париже личный фонтан. Кроме того, она затеяла судебный процесс против Анны де Писселе и ее уполномоченных по поводу сеньорий Бейн, Гриньон и Нуази в Валь де Галли, а также Кудрэ и Монпансье-ан-Лардене[429].
Пока герцогиня де Валентинуа заботилась о своем процветании, королевство сворачивало на путь мира. Карл V, постепенно раздававший свои короны сыновьям, согласился с предложением Юлия III провести переговоры. Новый папа, Павел IV Карафа, не был расположен к этому мероприятию, так как враждебно относился к императору и его сыну, но участники встречи уже начали прибывать в мае 1555 года. Полномочные представители англичан, имперцев и французов занялись изучением разногласий, существовавших между ними в Марке, городе на территории Кале[430].
Затем, в декабре 1555 года[431], в аббатстве Воселль, расположенном на берегу Шельды, к югу от Камбре, рассматривался вопрос об освобождении пленных.
Имперцы захватили многих родственников коннетабля — его старшего сына Франсуа, сводного брата графа де Виллара, зятя виконта де Тюренна, племянника Франсуа д’Андело, плененного в начале военных действий под Пармой в 1551 году. Но самым значительным пленником считался Робер де Ла Марк, герцог Буйонский, маршал Франции и зять Дианы де Пуатье. Впрочем, в руках французов также оказались знатные имперские вельможи, такие, как герцог д’Аршо, граф Мансфельд и кондотьер Ромеро. За каждого был назначен внушительный выкуп, и для того чтобы собрать нужные суммы, требовалась изрядная отсрочка.
В случае же с герцогом Буйонским следовало еще и определить, от кого зависит его герцогство — от императора или от захватившего его в 1552 году короля Франции. И в самом деле, встал вопрос о взаимном возврате завоеванных территорий. Но французы, захватившие множество земель, потеряли бы при таком раскладе все свои преимущества. И адмирал де Колиньи еще до обсуждения прочих вопросов потребовал, чтобы каждый сохранил то, что имеет на данный момент.
В конце концов договор, предусматривавший отсрочку на пять лет, был подписан 5 февраля 1556 года[432]. В Брюсселе Колиньи принял император, а вернувшись, посол обнаружил, что король занят раздачей почестей и наград тем, кто отличился в недавней войне. Колиньи был вновь утвержден губернатором Пикардии, однако ему пришлось уступить губернаторство в Париже и Иль-де-Франс своему кузену Франсуа де Монморанси. Коннетабль добился назначения своего старшего сына на этот высокий пост, ибо хотел обеспечить тому достойное будущее, ввиду его предстоящей свадьбы с Дианой Французской, вдовой Горацио Фарнезе[433]. Король желал этого брака и решил провести церемонию, как только Франсуа освободится из плена в Нидерландах. Вдовью долю новобрачной должны были составить графства Мант и Мелен с капиталом в 100 тысяч ливров. Однако, когда все вопросы уже обсудили, всплыли прежние обязательства Франсуа де Монморанси по отношению к Жанне д’Аллуин де Пиенн[434]. Коннетабль был безжалостен: молодую женщину заперли в монастырь Дочерей Господних в Париже, а ее супругу пришлось в ноябре 1556 года ехать в Рим и добиваться разрешения на отречение прежних обетов. Франсуа де Монморанси не достиг сразу цели, чтобы получить возможность порвать с бывшей любовницей: отец сумел втолковать ему, насколько выгоднее породниться с королевской семьей, чем сохранить ту, давнюю связь. Однако понадобилось ждать нового эдикта от 1 марта 1557 года, задним числом аннулировавшего все тайные браки, заключенные без согласия родителей, чтобы 4 мая состоялась свадьба Франсуа де Монморанси и Дианы Французской.
428
Французская национальная библиотека, фр. рук. 5128: отчуждение в пользу повара Дианы Антуана Руссе, а также Жана Море, повара Хранителя Печатей, имущества Филибера Белара, приговоренного к смертной казни за жестокость и богохульство (в 1552 году); отчуждение в пользу Гийо Руйе, соммелье герцога д’Омаля, имущества Этьена Павара, сожженного как фальшивомонетчика (апрель 1553 года); отчуждение другому своему слуге, Андре Фоше, имущества братьев де Ла Мер, приговоренных к смертной казни за ересь и оскорбление его величества (сентябрь 1553 года). Ср. также: G. Guiffrey [1866], ук. соч., стр. 123–124 n.1.
429
См., в частности, Arch, d‘Isère, В. 3593: декларация от июня 1552 года, в которой указывается, что герцогство Валентинуа, а также сеньории Марас, Борепэр, Альбон, Ла Рош-де-Глюн, Бовуар и Монто не могут быть включены в королевские владения; В. 2335: включение 6 июня 1554 года сеньорий Грав и Шатодубль в состав герцогства Валентинуа; Нац. арх. КК 102, т. 124 v°-125 v°, 222 v°-223 v°: разрешение герцогине сохранить за собой фонтан в Париже от 14 мая 1554 года; Х14 1580, т. 480: предписание от 2 июня 1555 года второй следственной палате ускорить завершение процесса между королевским прокурором, герцогиней де Валентинуа и Жаном д’Эскобло де Сурди по вопросу о принадлежности сеньорий Бейн, Гриньон, Уази в Валь-де-Галли, Де Кудре и Монпансье-ан-Лардене. См. также Дневники Счетной палаты: дары в пользу Дианы де Пуатье (шифры с RR по XX, 1553–1557 годы).