Я решила, что не могу вернуться на первое место преступления, поэтому отправилась в магазин профессиональной косметики всего в половине квартала от V******** S***** – в трехэтажный карнавал краски для лица. Внутри магазин был похож на космический корабль с куполообразным потолком и яркими глазастыми огнями; работницы магазина тоже представлялись мне инопланетянками – высокие, худые, с тугими пучками на голове, которые делали их глаза раскосыми, а черты лица резкими. Как будто я вновь оказалась в «Уголке красоты», только Джулии и Литы здесь не было. Я думала, что бы такое сунуть в сумку, и предвкушала кайф, который неизменно следовал после кражи, но охранница зорко наблюдала за мной, как будто подозревала что-то. Притворившись, что меня интересуют румяна, я взяла в руки пудреницу с нежно-розовым оттенком. Румяна всегда ассоциировались у меня со смущением… и стыдом.
– Ищете что-нибудь поярче? – женский голос пронзил мерное гудение двигателей космического корабля. Продавщица в белой блузке, которая обратилась ко мне, выделялась среди своих коллег-инопланетянок – она была пухленькой. Все еще ощущая спиной пристальный взгляд охранницы, я решила купить что-нибудь. Я чувствовала некое родство с полной продавщицей, я не хотела подставлять ее.
– Наоборот, мне бы что-нибудь мрачное, – ответила я. Я заметила витрину с различными подводками для глаз. Черными подводками. Цвет Литы. – Мне, пожалуйста, самую черную подводку, которая у вас только есть. – Я попросила нарисовать мне стрелки прямо там, в магазине. Девушка подвела меня к высокой табуретке и нарисовала их, но когда я взглянула в ручное зеркальце, которое она мне дала, стрелки показались мне недостаточно широкими и большими. Я попросила подвести и нижнее веко, посмотрела – все равно не то. – Больше, – сказала я. Она снова обвела глаза, добавила еще один слой, но этого мне было недостаточно. – Еще больше.
– Уверена?
– Моя цель не в том, чтобы выглядеть сексуально. Я всем своим видом хочу говорить: «Только попробуй подрочить на меня!»
Она подавила нервный смешок, видимо, не совсем уверенная, сумасшедшая я или прикидываюсь:
– О таком меня раньше еще никто не просил.
Когда она закончила, я попросила ее показать мне самые темные оттенки помады для губ. Я смотрела и выбирала, пока не нашла то, что подходило мне идеально – «Аметистовая слива». Темная сторона сливы. Темная сторона меня. Я расплатилась и мизинцем нанесла помаду на губы, стирая с них привкус мяса, вдыхая аромат запретного плода. Продавщица подняла зеркальце, и я взглянула на себя. Преображение свершилось, я была довольна собой.
– Очень важно, чтобы макияж отражал твою внутреннюю сущность, – процитировала я вслух строчку, которую когда-то прочла на страницах Daisy Chain.
В автобусе на меня глазело больше людей, чем когда-либо. Я решила, что буду делать такой макияж каждый день.
Я была недалеко от дома, но заглянула в пекарню по пути, чтобы купить пожевать какую-нибудь вкусняшку, пока иду домой. Когда я переходила по пешеходному переходу на Седьмой авеню, жуя конвертик с вишней, я прошла мимо курьера на велосипеде, который остановился на красный свет. Он залипал у себя в телефоне и напевал «Большие девочки не плачут»[34]. Затем он загоготал, практически давился от смеха. Когда он увидел, что я смотрю в его сторону, то спел свою собственную версию: «Большие девочки хомячат».
Я обернулась и пошла прямо к нему, демонстративно жуя уголок с вареньем.
– Думаешь, такой остроумный? – спросила я. Слюнявые крошки слоеного теста вылетели у меня изо рта, пока я говорила.
– Хрюшка, – фыркнул он и снова загоготал, хотя это его смех больше походил на свинячье хрюканье. Я, изгнанница из Костлявилля, отверженная, бесила его. Если бы подо мной был люк, он бы без зазрения совести открыл его и отправил меня в канализацию, превратил бы мой дух в забвение. Он наверняка считал, что если у него от меня не встает, мне не стоит жить.