Вдали, на несуществующих картинах,
Растет дерево между двумя телами,
Почти слитыми по воле художника, даже
Не одно, много, целая земля,
И на листьях эти краски: если верить им,
Жизнь не знает о мирах, обреченных гибнуть.
Паря над нами, она оберегает
Все, что мы любим, все, что любит нас.
Синий, говорит темно-красный, подойди,
Обнимемся, подражая жизни… Нет —
Чтобы она восстала из нашего пепла
И чтобы свет, наш ребенок, сиял.
Light, in an empty room[133]
Представляю себе, что вернулся. Но куда,
Не знаю. Мне все до боли знакомо
И в то же время кажется чужим. Я здесь жил?
Нет, от меня тут не осталось следов,
И я бесконечно печален. Но свет,
Обитающий в этой спальне, как прежде,
Идет ко мне. И та, что была светом,
Говорит мне: да, мы состарились, я
Перестала быть твоей надеждой,
Знанием, что жизнь и смерть — одна и та же
Роза, которая по утрам расцветает
В пробуждении двух тел, сплетающихся вновь.
Все же будем говорить. Я расскажу тебе,
Как нежна твоя ночь, согретая мною,
Я сбросила с себя простыню дремоты,
Открывая мое тело, словно звездное небо.
Это солнце в пустой комнате — тьма,
Ты должен ощупью пробраться сквозь свет,
Шагни в него: глаза откроются шире[134],
Даже начнут испускать лучи.
Где мы теперь, ты, конечно, не знаешь,
Но то, чего ты касаешься, дышит.
Доверь губы моему дыханью,
Прежде чем уснуть, меня обнимая.
Солнце наших пробуждений еще светит
Лишь потому, что мы делились им друг с другом.
Как ты жил? Пускай в опустевшей спальне
Тебе служат зеркалом окно, кровать.
Это все еще церковь или нет? Пилястры
Покорежены объятьями огня. На капителях
Сплошь почернела пышная лепнина:
Ангелы и плоды закрыли глаза.
Внутри ни души. Одиноко несет стражу
Статуя полунагой святой,
Тоже опаленная пожаром. Снаружи,
Как всегда, город, его слитный шум.
Кто отчаялся, пусть войдет сюда.
Абсолют, блуждавший здесь, в пламени, выше
Любого бога. Почти одушевлен
Был ветер, дувший из раскаленного света.
Друзья, чтите это пристанище, любите.
Там, где рушатся знаки, брезжит заря.
Низида: скала, гул морской бури,
Бьющей в сны тех, что, стреноженные, здесь
Спят, вбирая жадными глазами
Остатки воспоминании недавнего детства.
Нырнуть в этот гул и плыть сквозь него
В другой мир. Там, на берегу,
Играет дружелюбная Навсикая[138]…
Любите сны! Ключ от двери к себе,
Скованной из чугуна злосчастным рожденьем,
Только в них, когда других ключей не найти.
Сны — то прекрасное, что рвется к бытию,
А прекрасное — любовь, истина, вам
Открывшая объятья даже здесь, где желать —
Значит чувствовать свободу, хотя бы ее тень.
Почтовая дорога в Варбенде[139]
Я поднял с земли чье-то письмо,
Брошенное вчера в придорожную траву.
Шел дождь, страницы испачканы, чернила
Расплылись, переполнив невнятные слова.
Все равно, эти слова сейчас — почти свет,
Играющий радугой погибших знаков.
Ливень размыл грезившийся смысл,
Чернила стали лужей, где мчится небо.
Будем любить слова облаков,
Они тоже были письмом: наш морок,
Но пронизанный и спасенный светом.
Должен ли я разгадать эти фразы?
Нет, их гибель мне скажет куда больше.
В их ночи мне чудится встающий день.
вернуться
Название картины Хоппера несколько отличается: Sun in an empty room («Солнце в пустой комнате», 1963). Заменяя «солнце» «светом» (во французском языке свет, la lumière, — существительное женского рода), Бонфуа связывает это стихотворение с основным сюжетом цикла — жизни художника после смерти его любимой жены. Творчеству Хоппера Бонфуа посвятил эссе «Edward Hopper: la photosynthèse de l’Être» (cm.: Yves Bonnefoy, Dessin, couleur et lumière, 1995).
вернуться
глаза откроются шире, / Даже начнут испускать лучи — еще один отголосок теории Плотина.
вернуться
Примечание автора:
«После пожара» написано под впечатлением от посещения в 1996 году церкви Святого Доминика в Лиссабоне, выгоревшей во время пожара. «Низида» — воспоминание о встрече с несовершеннолетними заключенными в колонии на острове Низида близ Неаполя. «Briefweg» — старинная почтовая дорога, проходящая через деревню Варбенде, которая расположена между Берлином и Балтийским морем.
вернуться
Интерьер лиссабонской церкви Святого Доминика, пострадавшей в результате пожара в 1959 г. и вновь открытой для посещения спустя 35 лет, в 1994 г., был реставрирован лишь частично и сохраняет зримые следы бедствия.
В этом сонете вновь звучит тема «разрушенных знаков» (ср. рассказ «Голос у стен храма» на с 47).
вернуться
В октябре 2011 года автор посетил исправительное учреждение для несовершеннолетних на острове Низида в Неаполитанском заливе. Один из подростков попросил написать для них стихотворение.
вернуться
Играет дружелюбная Навсикая — в пространстве между Капри и Низидой мореплавателей губили сирены. Этот ожидаемый образ заменен благосклонной Навсикаей.
вернуться
Briefwege (нем.) — почтовые дороги. Эти дороги, связывающие населенные пункты, противопоставляются Holzwege, лесным дорогам, которые не имеют конечной точки в виде населенного пункта. Скорее всего, Бонфуа неявно полемизирует с Хайдеггером, отсылая косвенным образом к названию его известной книги и ее эпиграфу, где упоминаются заросшие, внезапно обрывающиеся, никуда не ведущие тропы.