Погасив лампы, они лежали рядом, отдыхали при слабом свете, проникавшем в комнату. Металла вдруг привстала на кровати и приказала молодой девушке помочь снять ей ночную рубашку. Та повиновалась.
Обнаженная Металла взяла руку молодой еврейки и положила на одну грудь. Потом взяла пальцы ее руки своими и показала, как надо ласкать. Сосок вскоре затвердел. Алия, хотя и была совершенно невинной, не могла не понимать, чего хозяйка ждала от нее. Да и как она, рабыня, могла отказать своей госпоже в ее просьбе? Так было принято в Риме... Она принялась повторять, зная, что отступления нет. Металла взяла тогда другую руку девушки и положила на другую грудь. Алия вынуждена была опереться на свою хозяйку и коснулась уже всей своей рукой ее груди. Дыхание возницы, груди которой налились удовольствием, стало прерывистым, и у нее вырвался первый стон. Ласки Алии стали неравномерными, как будто и она начала волноваться. Природа, долго сдерживаемая молодой девушкой, требовала свое. Сопротивление ее было сломлено, когда молодая еврейка увидела, как рука ее хозяйки опустилась между ногами и стала двигаться в определенном ритме, чтобы клитором довести себя до оргазма. Металла хорошо видела, что обе они испытывали одно и то же. Она решительно взяла руку Алии и направила себе между ногами. Положила ее пальцы на свой клитор, и Алия быстро поняла, что должна делать, чтобы привести свою хозяйку на вершину блаженства.
Стоны возницы, упоенной счастьем от прикосновений пальцев любимой, становились все громче, лобок ее поднимался, что говорило о скором приближении оргазма. Металла следила за лицом своей рабыни: взгляд ее стал блуждающим, ею овладело возбуждение. Тогда Металла приподняла рубашку девственницы, не встретив с ее стороны никакого сопротивления, и рука возницы проникла между сжатыми бедрами, которые сразу же открылись. Она нашла там влажную долину, и ее пальцы остановились на набухшем клиторе. Не сдерживая свой оргазм, она продолжала ласкать свою подругу, которая опрокинулась на кровать, теряя сознание от приближающегося удовольствия.
Едва придя в себя и увидев свою победу, Металла наклонилась над грудью молодой девушки и взяла одну из них в рот. Она почувствовала, что движение ее пальцев и эта новая ласка скоро приведут к оргазму молодую девушку. Лаская ее живот, она приникла к бедрам Алии и раздвинула их, чтобы языком довершить то, что начала. Вцепившись в светлые волосы возницы, Алия громко закричала...
Они некоторое время лежали рядом неподвижно и молчали. Потом возница, опершись на локоть, приподнялась и погладила лицо молодой девушки. Та, смущенная и стыдливая, прятала его, отвернув голову.
Металла заставила ее посмотреть ей прямо в лицо.
— Мне не нужно будет бить тебя кнутом, — прошептала она прямо в рот побежденной.
Глава 21
Цинциннат оставляет свой плуг
Новость о том, что бывший префект Анноны Лепид Приск вернулся из деревни, чтобы выставить свою кандидатуру на выборах в трибунат вместо умершего Менезия, быстро разнеслась по Риму. Многие агенты, профессионально занимающиеся выборами, политики, отбросившие всякие условности своего клана, перекупщики слухов и маклеры собрались во дворце Менезия, чтобы своими глазами увидеть Цинцинната, который осмелился нарушить замыслы грозной группы заговорщиков во главе с Лацертием.
Они без труда прошли через входные ворота, Нестомарос распорядился открыть их для всех, чтобы весь город смог увидеть честного человека, принявшего вызов от преждевременной смерти Менезия.
В большом атрии рабы в безупречных льняных одеждах подавали гостям шербет и прохладительные напитки. Лепид, с лицом, обветренным солнцем и деревенскими ветрами, стоял рядом с Суллой и выслушивал многочисленных завсегдатаев форума, восхвалявших его мужество.
— Вот и вернулась в этот город римская добродетель! — воскликнул сенатор Лициний Муцуан, пожимая сильные руки Цинцинната. — Многие мысленно с тобой, Лепид! Нужно, чтобы Цезарь, справедливый владыка, имел в своих государственных структурах не менее честных людей!
Лепид, в прекрасно задрапированной тоге, улыбался, широко расставив широкие ноги. Ноги человека, которые на протяжении семи лет ходили за бычьей упряжкой. Нестомарос из-под своей фальшивой галльской шевелюры наблюдал за всем с некоторой иронией. Как бы ни было искренне желание Лепида послужить на благо государства и народа, несомненно было и то, о чем консул-изгнанник предупреждал Суллу, — бывший префект Анноны был рад снова оказаться в Риме и привлечь к себе всеобщее внимание.
И добродетельный Ацил Габрион, так и не накопивший богатства, хотя раз за разом избирался на должность проконсула[70], Кулпий, сын Нумерия Истацидия, который отказался преклонить голову перед Веспасианом и приветствовать его как императора, — к слову сказать, и тираном-то его нельзя было назвать, — да и многие другие, обеспокоенные приходом к власти Лацертия, уверяли будущего кандидата в трибуны, что употребят все свое влияние и поддержат его.
— А игры? — бросил один из агентов, собиравший голоса избирателей, вместе с другими явившийся, чтобы прояснить положение дел. — Будешь ли ты давать игры, Лепид, те, которые Менезий обещал преподнести Городу по случаю открытия амфитеатра?
— Мы их дадим, — подтвердил Лепид, — чтобы почтить память патриция, подло сраженного преступной рукой. Сулла, его наследник, который сегодня нас принимает у себя, подписал все документы, которые обязывают нас это сделать...
— Сколько будет заявлено животных и пар гладиаторов? — спросил другой голос.
— Мы рассчитываем выставить пять тысяч диких животных и три тысячи пар гладиаторов!
В атрии послышались удивленные восклицания, так как никогда прежде, с начала проведения игр и после грандиозного императорского спектакля, при Гае Юлии Цезаре, столько диких животных и бойцов не собирались на арене Рима.
— Шесть трирем[71] будут выступать в навмахии[72], — добавил Лепид.
Строители Колизея изменили русло реки, чтобы иметь возможность превращать арену в огромный бассейн, в котором несколько кораблей могли сходиться и брать друг друга на абордаж.
— Лацертий никогда бы такого не смог, — бросил кто-то.
Другие ему возразили, и в помещении установилась разноголосица различных мнений.
— Лепид! — спросил другой. — А Металла? Она примет участие в играх?
Имя известной возницы заставило притихнуть весь атрий. Романтическая история освобождения бывшей любовницы Менезия продолжала занимать весь Город.
— Сулла! — Другой спрашивающий пошел еще дальше. — Почему она не присутствует сегодня здесь? Разве она, твоя вольноотпущенница, не должна быть рядом с тобой в подобной ситуации?
— И ты не сможешь уже ее за это отхлестать! — смело заметил кто-то, вызвав смех своим наглым замечанием.
Сулла ничего не ответил. Но сделал движение головой в сторону своего молодого адвоката Гонория, приказывая ему ответить за него.
— На прошлой неделе мы подписали контракт со школой «Желтые в зеленую полоску», по которому школа принимает на себя все обязательства, что и во времена Менезия, — произнес с важным видом молодой адвокат. — А поскольку указом Тита Цезаря с сегодняшнего дня амфитеатр открыт для возниц боевых колесниц, чтобы те могли познакомиться с ареной, то Металла отправилась туда. В соответствии со статьями соглашения, заключенного ранее с представителями Лацертия, она выступит в поединке с карфагенянкой Ашаикой...
— И она убьет негритянку! — воскликнул чей-то голос, за тем последовали противоречивые восклицания.
Алия сидела вместе с другими девушками из свиты Металлы в ложе для владельцев гладиаторских школ. Все волновало ее: и вид огромного цирка, построенного из нового камня, с пустыми рядами сидений, впервые же она видела свою любовницу в воинственном облачении, держащую вожжи своей квадриги и направляющую боевую колесницу галопом. До сих пор возница отказывала Алии в посещении арены, но сдалась после ее уговоров. Да и как она могла не исполнить просьбу молодой еврейки? К большому удивлению Иддит и других, кто знал, что до сих пор их хозяйка выпроваживала из своей кровати девушек после первой же ночи, Алия продолжала властвовать над чувствами возницы и, несомненно, во что уже начало верить большинство девушек, над ее сердцем.