– Эй, ведь никогда же не знаешь, – возразила я. – Я однажды была в Вегасе – мы просто проезжали через него пару лет назад, – сунула никель в «однорукого бандита» и выиграла 60 баксов.
На него это явно не произвело впечатления.
Я отправилась в «дамскую комнату». Пока я чистила зубы перед зеркалом, освещенным флуоресцентной лампой, какая-то женщина сказала мне:
– Мне нравится ваше перышко, – и указала на перо, прикрепленное к моему рюкзаку.
– Спасибо, – отозвалась я, встречаясь с ней взглядом в зеркале. Она была бледная, с карими глазами, носиком-картошкой и длинной косой вдоль спины; одета в «вареную» футболку и джинсы с заплатами и разрезами, а на ногах – сандалеты от Биркин. – Мне его подарил друг, – промямлила я, роняя капли пены от зубной пасты. Казалось, прошла целая вечность с тех пор, как я в последний раз разговаривала с женщиной.
– Должно быть, кто-то из семейства врановых, – продолжала она, протянув руку и деликатно притрагиваясь к нему одним пальцем. – Или ворон, или ворона, символ пустоты, – добавила она мистическим тоном.
– Пустоты? – переспросила я уныло.
– Но это же хорошо, – возразила она. – Ведь пустота – это место, где вещи рождаются, где они начинаются. Представьте себе, как черная дыра впитывает энергию, а потом высвобождает ее как нечто новое и живое, – она умолкла, многозначительно глядя мне в глаза. – Мой бывший был орнитологом, – объяснила она уже менее неземным тоном. – Его область – корвидология[24]. Он писал диссертацию по воронам, а поскольку у меня магистерская степень в английском, мне пришлось перечитывать эту долбаную работу раз десять, так что теперь я знаю о них больше, чем хотелось бы. – Она повернулась к зеркалу и пригладила волосы. – Вы случайно не на Встречу Племен Радуги направляетесь?
– Нет. Я…
– Вам непременно нужно поехать. Это действительно круто. В этом году встреча состоится в национальном парке Шаста-Тринити, на Тоуд-Лейк.
– Я была на Встрече Племен Радуги в прошлом году, когда она проходила в Вайоминге, – сказала я.
– И это правильно, – проговорила она тем особенным тягучим тоном, каким люди говорят «и это правильно». – Удачного вам похода, – добавила она, протянула руку и чуть сжала мое плечо. – Корвидология! – воскликнула она, как лозунг, направляясь к двери и показывая мне и моему перышку два больших пальца.
К восьми утра мы с Грэгом были в Траки. К одиннадцати мы все еще стояли на жаркой обочине, пытаясь поймать попутку до Сьерра-Сити.
– Эй! – завопила я, как маньячка, проносившемуся мимо очередному автобусу-«фольксвагену». За последнюю пару часов по меньшей мере шесть штук таких проехало мимо нас. Особое раздражение у меня вызывали именно водители автобусов-«фольксвагенов». – Долбаные хиппи! – в сердцах сказала я Грэгу.
– А я думал, что ты и есть хиппи, – сказал он.
– Ну да. Я хиппи. Но только самую малость. – Я уселась на гравий на обочине и развязала шнурки ботинок, но, покончив с этим делом, вставать снова не стала. У меня голова кружилась от истощения. Я не спала уже больше полутора суток.
– Тебе следовало бы пройти вперед и постоять одной, – сказал Грэг. – Ничего, я не против. Будь ты одна, ты бы давным-давно поймала машину.
– Нет, – возразила я, хотя знала, что он прав: одинокая женщина выглядит не так угрожающе, как пара женщина-мужчина. Мужчины обычно проявляют желание помочь одинокой женщине. Или забраться ей под юбку. Но мы с ним были вместе – и вместе оставались до тех пор, пока через час не остановилась рядом машина. Мы забрались внутрь и отправились в Сьерра-Сити. Это оказалось симпатичное поселение, состоявшее из менее чем десятка деревянных домов, выстроенных на высоте в 1280 метров. Городок втиснулся между рекой Северная Ююба и высокими предгорьями Сьерры, которые вздымались бурыми валами на фоне ясного голубого неба с северной стороны от городка.
Мужчины обычно проявляют желание помочь одинокой женщине. Или забраться ей под юбку.
Водитель попутки высадил нас возле универмага, расположившегося в милом старомодном здании. Туристы, поедая мороженое в стаканчиках, сидели на расписной передней веранде, заполненной гомонящей толпой, предвкушавшей празднование Четвертого июля.
– Купишь себе мороженое? – спросил Грэг, вытаскивая из кармана пару долларов.
– Не-а. Может быть, попозже, – сказала я, стараясь не показать голосом, в каком я отчаянии. Конечно, я хотела мороженого. Я просто не решалась его купить – из страха, что потом не смогу позволить себе снять номер. Когда мы вошли в тесный, полный народа магазинчик, я старалась не смотреть на еду. Встала у кассы, просматривая туристические брошюры, пока Грэг занимался покупками.