Я, несомненно, атлет – пусть даже и ожиревший слегка от беззаботной жизни, а Саглара вполне грациозна и хрупка. И тем не менее мне пришлось бы туго, если бы не крайнее возбуждение, довольно скоро разрешившееся бурной разрядкой.
– О-о-о – да! Да…
– О нет! Нет! Ты… ты не рыцарь, – засомневалась Саглара, когда я кончил выполнять суперсет на бицепс и обессиленно поставил свою драгоценную ношу на бетонный пол. – Разве рыцари так поступают? А где годовые ухаживания? Где цветы, драгоценности, белая лошадь, замок?
– Это была проверка, – томно сообщил я, застегивая брючный ремень. – Та ли это прекрасная дама, чтобы умыкать ее на белой лошади в замок и заваливать там драгоценностями и цветами.
– Проверка?! А вы, рыцарь, большой баловник! – возмутилась прекрасная дама, с подкупающей простотой поддергивая трусики и поправляя платьице. – Ну и как проверка?
– Честно говоря, не понял, – признался я, привлекая к себе барышню и нежно целуя ее в ушко. – Дикая жажда обладания напрочь смазала все оттенки и нюансы. Надо обязательно повторить попытку в более приемлемых условиях…
Возвращаться было рано: в зале уже «вызвали» следующего деда и вовсю с ним общались, а местами даже на повышенных тонах. Видимо, вредный попался дед – маразмами страдал.
Мы стояли на лоджии, любовались унылым пейзажем переходящего в степь пустыря и болтали о всяких глупостях. В частности, я высказал мнение, что Айса, конечно, молодец, умница и самородок вообще, но… вовсе не медиум.
– А кто же тогда? – вскинулась Саглара.
– Хороший суггестор, не более того.
– ???
– Читай – гипнотизер. Но не просто гипнотизер, а вообще хороший оператор. Мало ведь внушить отдельно взятой Байре, что в нее вселился дух деда: основательно внушить, до таких ярких проявлений на физиологическом уровне. Надо же еще и всю компанию уверить, что это происходит на самом деле. Думаю, нашу ситуацию можно рассматривать как случай массового гипноза. А массовый гипноз, я вам сообщу, – это достаточно высокий уровень…
– С чего ты взял, что это гипноз? – обиделась Саглара. – Ты что, вообще не допускаешь, что можно вызывать духов?
– Я положительно отношусь к феномену медиума. Как и вообще ко всякому эзотерическому проявлению. Я этими делами увлекаюсь давно. Но здесь явно не тот случай…
– Понятно. – Саглара скептически усмехнулась. – Мы тут тусуемся не первый год и все знаем, что это такое. А ты пришел в первый раз, посмотрел немного – и сразу вердикт: гипноз! Не много ли вы о себе возомнили, господин рыцарь?
– Почему – деды и бабки? – Я не стал тратить время на разъяснения и сразу выложил козырь. – Почему, как это принято в обычной практике, не великие личности?
– Почему? – заинтересованным эхом откликнулась Саглара. – Тебе вроде бы объяснили…
– Отношение – конечно. Но! Это домыслы. Фантазии Айсы, принимаемые доверчивой аудиторией за незыблемый постулат. А если мыслить в контексте практического реализма, получается все наоборот. Это Байре наплевать на Клеопатру, Чингисхана и так далее. Они ей – никто. А образ дедушки прочно сидит в ее детской памяти: в подсознании прочно сохранились его запахи, походка, голос, интонации, манеры… Теперь нужно только найти ключ и извлечь этот образ из мрачных глубин подсознания…
– Это не гипноз, – капитулянтски зевнув, заявила Саглара, затыкая мне рот ладошкой. – Я чувствую… понимаешь? Это – нечто… В общем, это именно то самое… И не надо никаких объяснений…
Ну, не надо так не надо. Дело ваше, дорогие девушки, нравится – гуляйте в состоянии приятного заблуждения. Кому от этого хуже?
– Гиляна – настраивайся! – глухо прозвучал приказ из-за занавешенного окна зала.
– Ну, это надолго, – проворчал я и, дабы не тратить время даром, крепче обнял свою красавицу и принялся интимным шепотом пугать ее фрагментами обстановки, ненароком давая волю шаловливым ручонкам, желавшим все подряд щупать и гладить.
Дама моя было воспротивилась новому натиску скудно траченного либидо, но я действовал очень аккуратно, а обстановка и в самом деле располагала.
Быстро погружавшаяся в непроглядный мрак степь, такая близкая и загадочная, непонятные зловещие звуки, ею исторгаемые, странные мерцающие огоньки на пределе видимости – и, как контраст, спасительная высота пятого этажа, кирпичная неуязвимость людского жилища, объятия могучего рыцаря…
В общем, дорогие мои, дамочка быстро расслабилась и сдалась на милость победителя: окончательно восстановившись и почувствовав прилив устойчивого возбуждения, я приступил к повторному сеансу.
В этот раз работать атлетом я не стал – горький опыт подсказывал, что следует вернее рассчитывать свои силы, – а просто пристроил легковерную администраторшу у балконных перил в положении прогнувшись, подобрался с тыла и ворвался в ее боевые порядки так, что платьице по швам треснуло.
– Ой-йй! Нет! Нет, ты не рыцарь! – возбужденным хриплым шепотом констатировала Саглара. – Рыцари так не… Ох! Ох!
Увы, правильно подмечено – в таких ситуациях я не рыцарь, а, скорее, похотливый мужлан. Люблю я это дело – помужланить маленько на досуге. И гнал я наш совместный экипаж с таким оптимизмом и задором, что принцесса степная очень быстро вошла в резонанс с моей эротической настроенностью.
И в результате вышло так, что на станцию Большой Оргазм административный литерный прибыл на тринадцать секунд раньше, нежели резервный эшелон с маскирующимися под рыцарей мужланами.
– А-а-а!!! – протяжно завопила финишировавшая первой администраторша, судорожно обжимая моего мужланистого представителя обжигающими тисками своей конвекционной печи. – Ой! Ой! Ох-ххх…
– Р-ррр! – тихонько проревел я, догоняя свою принцессу и опасливо прислушиваясь. – Р-ррр!
Слава богу, наше баловство широкой огласки не получило: вопль моей феи счастливо совпал по фазе с сердитым рыком очередного строптивого деда, теребимого в зале спиритами-энтузиастами.
– У тебя раньше… так было? – отдышавшись, томно спросила Саглара.
– Нет, – честно ответил я, нанося нежнейший поцелуй в носик вопрошавшей. Действительно: на балконе, в панораме степных просторов – никогда!
– И у меня – тоже, – счастливо сообщила свежеотлюбленная дева. – Это… Это что-то… Это…
«Это радует, – подумал я. – Я бы не очень восторгался, узнав, что полюбившаяся мне барышня имеет такое вот загадочное хобби – резвиться со своими бойфрендами на чужих балконах…»
А спустя пару минут окончательно расчувствовавшаяся степная фея произвела знаковый по своей сути ритуал. Сняла с себя фамильный оберег – изящную кожаную ладанку на кожаном же гайтане – и повесила на мою шею.
– Это мой бул[41], – доверительно сообщила Саглара, поглаживая меня по щекам. – Он берег меня всю жизнь. Теперь я – твоя частичка. Теперь он будет беречь тебя. Носи его и никогда не снимай…
Что вам сказать? Я был тронут до глубины души. И намек насчет «частички» меня не смутил – в тот момент я как-то даже и не вспомнил о предупреждениях толстого, касавшихся безвременной женитьбы или хрестоматийного вывоза в степь.
В тот миг я был просто счастлив…
В Ставку их дотащили не сразу и с большими огрехами.
– Стой! – раздался из темноты властный окрик, перекрывая невесть откуда возникший конский топот и людскую суету, вставшие стеной на пути несших пленников ханских воинов.
Гвардейцы разом встали, зашушукались, плотнее обступили свою ношу.
– Дядька, – шепнул Бокта примотанному к нему веревкой Никите. – То-то сейчас веселье будет!
– Чего ж веселого… – Никите досталось изрядно – охал и кряхтел, кровью сплевывал. – Ослобонили б, что ли…
– Не, не выйдет, – здраво оценил обстановку Бокта. – С дядькой малый отряд. Ставка близко, сигнал дадут – гвардия сейчас навалится… Побьют. Дядька мудр – понимает, что к чему. Будет титулом давить, грозить…
41
Бул – кожаный медальон, в который зашивают текст обрядового заговора или молитвы и магические травы.