Такие слова, казалось, удивили парня, но Тарин понимала, что этим ему рот не заткнуть.
Грейс вздохнула. Присутствие парня её порадовало не больше Тарин.
– А это Кирк, сын Брока и, вроде как, кузен Трея, – произнесла она. – И засранец.
При взгляде на Тарин ноздри Кирка затрепетали.
– Если тебе взбрело в голову, что мы склонимся перед Уорнер, то подумай ещё раз хорошенько.
Тарин улыбнулась Грейс.
– Разве не замечательно, когда только твоё существование приводит кого-то в ярость? Тебе стоит гордиться такой силой.
Послышалось весёлое насвистывание, а затем вошли Маркус и Трик. Маркус бросил лишь взгляд на метки у Тарин на теле, и на его лице тут же расплылась клоунская улыбка. Трик просто захихикал.
– Привет, младшая сестрёнка. – Трик взъерошил волосы Грейс, чем заработал сердитый взгляд и толчок в плечо.
– Давай садись, ешь и не мешай мне, – проворчала она. Трик усмехнулся, сел за стол и практически накинулся на тарелку с холодным мясом. – Держи, – сказала Грейс, передавая Маркусу пакет со сладостями. – Увидимся позже.
Маркус открыл пакет и сделал счастливый вздох.
– Это плохо, что за твою стряпню я готов продать душу? Если у тебя уже не было бы пары, я бы тебя пометил.
Грейс закатила глаза, но её щёки всё равно зарделись. Тарин не могла её в этом винить – Маркус был очень сексуальным парнем. Чёрт, все стражи здесь были горячими парнями.
– Он сегодня охраняет ворота, поэтому времени у него хватает только на то, чтобы заскочить сюда и вернуться на свой пост, – объяснила Грейс Тарин, как только Маркус покинул кухню.
Тарин подняла взгляд, когда в кухню вошёл Данте и направился к кофеварке. Он налил себе кофе в кружку с Бартом Симпсоном [5], вдохнул аромат и сделал глоток.
И только тогда Данте повернулся ко всем, очевидно, теперь, получив дозу кофеина, готовый к общению. В момент, когда он увидел Тарин, то чуть не подавился кофе. Она бы сказала, что не выглядит настолько плохо, но солгала бы.
– Теперь я понимаю, почему ты продолжала кричать на него за укусы. – Когда Тарин приподняла бровь, Данте озорно улыбнулся и объяснил: – Так как я являюсь бетой, моя комната располагается по соседству с комнатой альфы. Как он выглядит после ночи?
– Ты сам всё увидишь. – По правде говоря, Тарин не отметила Трея. Её волчица хотела этого действа, отчаянно пыталась прорваться сквозь сопротивление Тарин, но она не дала, ни единого шанса собственническому инстинкту пометить его в ответ, не когда их соединение было временным. К тому же, так будет лучше для волчицы, когда Тарин и Трей расстанутся. И для Тарин так будет проще. Трей не задавал ей вопросов по этому поводу, и не принуждал отметить его, из чего Тарин заключила, что в этом он с ней солидарен.
Данте сделал ещё глоток кофе.
– Я говорил, что Трей, который обычно не ведёт себя как собственник, пометит тебя как следует. Остальные, включая и Трея, думали, что он сможет сдержаться, потому что вы не истинная пара. Должен признаться, что я весьма рад, что оказался прав.
– Твоя жизнь настолько унылая?
– Ты не понимаешь. Трей никогда не метит своих женщин. Он всегда дразнил нас, стоило ему заметить хоть маленькую собственническую метку на наших партнёрах. Я просто наслаждаюсь тем, как поменялась ситуация.
– По правде говоря, – сказал Трик, перестав жевать овсянку, – с тех пор, как Трей пометил её, он немного изменился.
Данте хотел было что-то сказать, но его отвлекли вошедшие Райан, Доминик, Тао и Трей. В знак приветствия Райан что-то промычал, Доминик лишь слегка кивнул, а Тао бросил сердитый взгляд.
– Да, утро и правда чудесное и да, я очень хорошо выспалась, спасибо, – ласково сказала им Тарин.
Перед тем, как занять место за столом с другими, Трей ради удовольствия прикусил её нижнюю губу.
Внутренне ему не понравилось странное, первобытное желание быть рядом с Тарин и прикасаться к ней. Естественно, он его проигнорировал, но раздражение от этого никуда не делось.
Долгое время Трей не жаждал прикосновений, и ему претила мысль, что это могло измениться.
Ему совсем не понравилось, что проснулся он один.
Вообще-то, этим утром он хотел попробовать Тарин на вкус, поскольку об оральном сексе ночью и речи не могло быть, когда она так отчаянно боролась с его доминантностью.
Трею не удалось пригвоздить её к месту и попробовать на вкус и, определённо, ему не улыбалась мысль засунуть член между её клацающих зубов. Проклятье, если их битвы за господство не были самыми сексуальными из всего на свете.
Данте откинулся на спинку стула и улыбнулся Трею.
– Ну… и как же случилось, что ты не отметил её?
Тихие смешки заполнили комнату, но Трей попросту пропустил их мимо ушей. Ладно, наверняка он зашёл слишком далеко, но ему просто нравится, как выглядит его метка на теле Тарин. Стоило ему перестать на себя досадовать за сильное желание её пометить, он себя уже не сдерживал.
– Бедняжка выглядит так, будто подралась с вампиром. О, и ты, Тарин, умеешь офигенно ругаться. Как она тебя однажды назвала, Трей? О, вот так: сволочь-жополиз, который трахает свою мать – проклятую стерву-членососку. – Грейс и Лидия рассмеялись.
– Я очень эмоциональная личность, – сказала она, невинно пожимая плечами.
– Мне особенно понравилась та часть, где она угрожала отрезать твой член во сне, если ты не прекратишь её шлёпать. Так, где же она пометила тебя?
Трей знал, что вопрос был риторическим. Женщины, как правило, помечали своих мужчин вокруг паха, и Данте, очевидно, понял, что Тарин сделала именно это. Вместо того, чтобы исправить его, он позволил ему так думать. Он не знал, почему она не пометила его. Ох, она кусала и царапала его несколько раз за ночь, но это было только в отместку, и не достаточно глубоко, чтоб поранить, не говоря о том, чтобы пометить.
Его волку это не понравилось, и Трей был уверен, что и её волчица не пришла от этого в восторг. Может она сделает это, когда борьба за превосходство поутихнет. Он даже не спросил себя, какое ему на хрен дело до всего этого. Это соединение вытрахало ему весь мозг.
– Каково это иметь женщину, которая не преклоняется перед тобой? – спросил Данте с проказливой улыбкой.
Трей оскалился.
– Это делает жизнь интересной. – Очень интересной.
– Не понимаю, как ты можешь трахать Уорнер, – прорычал Кирк.
Нервное рычание заполнило внезапную тишину, и волчица Тарин начала метаться взад и вперёд, и рычать, как будто пытаясь помочь своему партнеру.
Трей сфокусировался на неугомонном Кирке.
– Попробуй. Только. Ещё раз. Оскорбить. Тарин. – Как и прошлой ночью, от одной только мысли о том, что кто-то оскорбит Тарин, его кровь закипала.
Не поднимая головы, Кирк встал со своего места и с гордым видом покинул кухню. Брок одарил Трея извиняющейся улыбкой и последовал за сыном.
– Ты права, – сказала Тарин Грейс, которая заняла освободившееся место Кирка, – он и правда засранец.
– Через несколько минут мы уходим на встречу с Посредником, – сказал ей Трей. – Тем временем я буду в офисе, в доме будет много людей на тот случай, если тебе что-то понадобится.
Да уж, все те, кто жаждет моей скорейшей мучительной смерти.
– Не могла представить тебя как человека, у которого есть свой офис.
– У меня есть инвестиции в нескольких компаниях, и я люблю приглядывать за ними. А ты пока можешь тут осмотреться.
– Осмотрюсь, но после небольшой пробежки.
Рвение в её голосе удивило его.
– Ты до сих пор испытываешь в этом потребность, даже, несмотря на то, что латентна?
– Моя волчица становится неугомонной и испытывает неудобство, если я этого не делаю. Она до сих пор жаждет ощущения свободы, того, что приходит от пробежек с другими волками. – Несмотря на то, что эти волки были её временной стаей, её волчицу это не волновало.
Трей не мог представить, как тяжело быть латентным. Он не знал, кто в таком случае сошёл бы с ума первым – он или его волк. То, что Тарин не только не сошла с ума, но была свободна от злобы и ненависти, демонстрировало, насколько сильной личностью она была.