Ощущая, нет, чувствуя беспокойство Тарин, Трей взял ее за руку и притянул ближе к себе.
– Вы все должны знать, что Тарин теперь официально ваша Альфа-самка.
– Ты остаешься? – спросил Маркус и наклонился вперед на стуле, широко распахнув глаза.
Ретт нахмурил брови, когда Тарин кивнула.
– Как насчет запечатления?
Трей криво улыбнулся.
– Мы не запечатлились. Между нами образовалась связь.
Как он и ожидал, Данте самодовольно улыбнулся.
– Хочешь сказать, что вы настоящая пара? – спросил Трик совсем не удивившись. – Ну, это все объясняет.
– О, это то, что нам нужно, – заворчала Грета. – Карлик с острым, язвительным языком в качестве Альфы.
Тарин вздохнула и улыбнулась.
– В идеальном мире я бы была выше, ты – живой, а куры могли переходить дорогу без насмешек. Похоже тебе придется смириться.
Тао пыхтел, качая головой и не веря своим глазам.
– Что ж, это последнее, чего я ожидал. После сказанного Треем вчерашним вечером, я думал, ты направишься в горы.
Он вздрогнул, когда Данте пихнул его локтем под ребра.
– Все мы знаем, что он не имел ввиду то, что сказал,- прорычал Данте Тао.
– Скажи мне, что это шутка,- потребовала Сельма.
– Ради Бога, Трей, она латентна, – сказал Кирк покраснев. – И она Уорнер.
– К чему ты клонишь? – спросил Доминик.
– Я не склонюсь перед Уорнер!
– Я не склонюсь перед латентной!, – визгливо выкрикнула Сельма.
– Рад за вас, ребята,- широко улыбаясь сказал Маркус.
– Я тоже, – поддержал Райан.
Доминик подмигнул.
– И я.
Грейс даже подпрыгнула.
– О Боже, это здорово!
Большинство оставшихся улыбаясь кивнули в знак одобрения.
– Как вы все можете принять её, как свою Альфа? – потребовал Кирк, сверля взглядом каждого из них.
Тарин вздохнула.
– Кирк, если ты собираешься себя вести как засранец, тогда иди и веди себя так в другом месте.
– У меня есть право на свое мнение.
– Да, а у меня есть право считать тебя тупым мудаком.
Пыхтя, как разъяренный бык, Кирк покачал головой.
– Я не смогу поддержать это, – выплюнул он и покинул комнату, вслед за ним ушла Сельма и Хоуп, хотя Хоуп поступила так только из-за того, что так сделала Сельма.
Данте откинулся на спинку стула, сцепив руки за головой, выглядя отчасти самодовольным.
– Я с самого начала говорил, что вы двое запечатлитесь. Когда я увидел, что ты вся в укусах, я поспорил с остальными, что ты останешься здесь. К сожалению, никто не поддержал мою ставку, и мы просто заключали пари, как скоро вы начнете запечатление. Я был ближе всего.
– Я был дальше всех от истины, – признался Трик. – Я думал, что тебе надо уехать, чтобы Трей вышел из своего состояния отрицания. Но через некоторое время я увидел, что между вами нечто большее. Мне было интересно, сколько нужно ждать, прежде чем вы догадаетесь, что вы – истинная пара.
Трей посмотрел каждому в лицо.
– Я так понимаю, вы не против. И хотя ваше мнение ничего не изменит, но я предпочел бы, чтобы все нормально отнеслись к этому.
Данте встал, а затем опустился на одно колено, склонив голову. Маркус повторил за ним. Затем Райан, Трик, Доминик, Грейс, Лидия, Кэм, Ретт, Тао и наконец Брок.
– Нет, ребята, пожалуйста, не надо, – сказала Тарин. Но они остались на том же месте и были похожи на рыцарей, её это испугало до чёртиков. – Давайте уже, поднимайтесь, – она толкнула Трея. – Скажи им встать.
– Они признают в нас свою Альфа-пару, предлагая свою преданность.
– Отлично, они могут быть преданными стоя.
Трей повернулся к своей бабушке, которая выглядела, как обиженный ребенок.
– Грета?
– В мое время такого никогда бы не произошло, – сказала Грета. – Когда я встретила твоего деда, мы оба были девственниками. Ты не можешь мне сказать, что она была невинной.
Тарин улыбнулась.
– Ну конечно, вы были девственниками. Это происходило в 1465г.
– И это не естественно, насколько интенсивные… гм… ваши интимные отношения. Хоть мы и оборотни, но не звери. Это отвратительно.
Трей зарычал:
– Давай пропустим оскорбления и перейдем к сути.
– Я не опущусь на одно колено, – прошипела старушка.
– Но ты это принимаешь, мы можем рассчитывать на твою верность, как Альфа-пара? – потребовал он.
Она слегка кивнула, а затем прошипела Тарин:
– Но она все еще потаскушка. И помни, шлюшка, он – мой внук.
С этими словами она зашагала прочь из комнаты, бормоча о латентных волках и язвительных женщинах, и мужчинах, которыми эти самые женщины вертят как хотят, крепко держа за яйца.
– Правильно, – начал Трей, подняв Тарин и обернув ее ноги вокруг своей талии, – тогда, парни, увидимся с вами позже, у нас намечается праздничный секс.
– Хорошо, но Тарин, – сказал Доминик, – если у вас не получиться ну… я не Фред Флинстоун, но уверен, что могу сделать из скалы постель [21]. – он усмехнулся, когда все застонали.
Трей конечно зарычал, а затем вышел широкими, решительными шагами.
– Мы только что занимались этим дважды на улице! – напомнила она ему.
– Ты знаешь, что я всегда готов сделать это еще раз, когда дело касается тебя, малышка.
– Отныне это будет только со мной, понял?
– То же самое и по отношению к тебе. Я уже говорил, что в тебе не будет другого члена, кроме моего.
– Рада, что мы понимаем друг друга
Когда они наконец добрались до спальни, он практически бросил ее на кровать и затем взялся за свою ширинку.
– У меня такое ощущение, что теперь, когда мы частично связаны, секс будет гораздо лучше. Давай проверим.
Оказалось, всё стало ещё лучше. Трей чувствовал её удовольствие, ощущал, как оно возрастало, разжигало и усиливало его собственное, пока он не кончил настолько жестко, что почти упал в обморок.
Что делало происходящее между ними таким великолепным? Трей не только знал, но чувствовал, что для Тарин это не просто секс, он ощущал всю глубину её эмоций.
Он никогда не думал о себе, как о мужчине, к которому можно проникнуться чувствами, а эта удивительная женщина и вправду любила его. Она не сказала этого вслух, по той же причине, по которой никогда не умоляла – она боялась быть абсолютно уязвимой.
Точно так же, он боялся быть полностью уязвимым перед ней. Он понимал, что до тех пор, пока будет существовать этот страх, связь не завершиться.
В одно время он думал – будет не так уж плохо, если они испортят отношения и расстанутся. Так им обоим было бы легче, не будь они полностью связаны друг с другом.
Но Трей не планировал когда-либо отпускать эту женщину, он хотел её всю, даже если опасался дать ей тоже самое. Это было не правильно, и если бы у него имелась хоть капля совести, то он бы чувствовал себя последним куском дерьма.
Или может, он будет вести себя непозволительно эгоистично по отношению к Тарин.
Когда он посмотрел на неё, лежащую рядом с ним, дрожащую, задыхающуюся и абсолютно голую, понял, да, да именно так он и будет себя вести.
Позже тем же вечером, они все решили пробежаться как стая. Ну, кроме Греты, Кирка, Сельмы и Хоуп, которые всё ещё дулись.
Тарин улыбнулась, ощущая прохладный ночной воздух на лице, когда сопровождала волков, пока те бегали по лесу, наслаждаясь чувством принадлежности и близости, которые могут исходить только от стаи.
Наконец, они добрались до небольшой поляны, где некоторые волки прилегли отдохнуть.
Тёмный с проседью зверь – Доминик – думал иначе. Он осторожно подошел к угольно-черному волку – Тао – и склонился, поднимая зад и виляя хвостом, приглашая того поиграть.
Через секунду Тао приблизился, Доминик отпрыгнул. Они игриво рычали и издавали писклявое собачье поскуливание пока боролись и гонялись друг за другом.
Серо-черный волк с белым подшерстком – Данте – быстро присоединился к веселью, его примеру последовали два серо-буро-желтые волка – Трик и Маркус.
21
непередаваемая игра слов "I sure can make your bed rock". – могу сделать из скалы постель / могу раскачать твою постель.