Генерал Гринфилд на белом коне произносит речь с вершины Арт-Хилл. Это напыщенный краснолицый мужчина лет пятидесяти с подстриженными седыми усами.
Щелканье фотоаппаратов.
– Вон там. – Генерал изображает классический жест всех сущих статуй, указывая на восток. – По ту сторону Атлантики – вертеп беззакония… Содом и Гоморра наших дней. Порядочным людям трудно поверить донесениям, составленным нашими разведчиками.
Камера показывает агента ЦРУ, висящий на шее магнитофон покоится у него на брюхе. На экране мелькают нагие юноши, курящие гашиш.
– Кто-то скажет, мол, то, что происходит в других странах, нас не касается. Но мерзкие щупальца зла проникают в дома порядочных американцев…
Супружеская пара из предместья, в комнате сына школьные флаги на стене. Они читают записку:
«Дорогие мама и папа, я решил присоединиться к диким мальчикам. Когда вы это прочтете, я буду уже далеко. Джонни».
– По всей Америке дети вроде Джонни, соблазненные лживыми обещаниями Москвы, покидают страну и свое великое американское наследие ради жизни в наркомании и пороке. Говорю вам, всякий раз, когда анархия, порок и грязная развращенность поднимают голову и, подобно кобре, раздувают капюшон, чтобы поразить все, что для нас свято, под угрозой самое сердце Америки. Можем ли мы сидеть сложа руки, когда наша молодежь, жизненная сила и кровь великой нации, утекает в чужие клоаки? Можем ли мы сидеть сложа руки, когда смрад морального разложения подбирается все ближе к нашим границам?
Слушатели кашляют и прикрывают лица носовыми платками.
– Эта чума расползается во все стороны, столь же смертоносная в своем воздействии, как любое оружие. Я лично выделяю десять миллионов долларов на экспедицию, которая раз и навсегда сокрушит это непотребство. Разумеется, пресса нас поддержит. Каждый штат посылает офицеров и солдат национальной гвардии. Нам приходится отказывать тысячам добровольцев. Кто эти добровольцы? Что ж, я полагаю, вы могли бы назвать их рядовыми американцами, достойными налогоплательщиками, которые сыты по горло безбожной анархией и пороком. Вы все их знаете, это люди Уоллеса[69], постовой на углу, ваш ближайший сосед.
Сцены кинохроники времен Первой мировой, солдаты прощаются с возлюбленными.
Игра в кости на военно-транспортном судне. Парни рады оказаться подальше от жен в атмосфере грубого мужского товарищества. Высадка в Касе: красные ковры, духовой оркестр, мэр с ключами от города. Ужин для офицеров в доме мэра. Мэр держит речь через переводчика.
– Он говорит, он очень рад, что американцы пришли. Он говорит, дикие мальчики очень плохие, потому что много бед. Наша полиция не может что-то делать.
Пока переводчик говорит, на тарелки наваливают стейки, рыбу, индейку, картофельное пюре, ветчину и яйца, кукурузную кашу и кукурузные оладьи, свиные щечки и ботву репы – одно поверх другого без разбору. Камера выхватывает молодого капитана.
Молодой капитан думает: «Почему эти люди хорошие? Только потому что американцы хорошие? Я думаю, хорошие люди одинаковы во всем мире, вот как все просто!»
– Он говорит, что после обеда, когда дамы уйдут, он расскажет вам, что вытворяют дикие мальчики. Он говорит, пришло время для большой чистки. Он говорит, американцы навроде пылесоса.
Переводчик ревет, подражая главе ЦРУ Гуверу. Офицеры вежливо посмеиваются – все, кроме агента ЦРУ и двух его помощников, которые смотрят кисло и подозрительно. Дамы ушли.
– Он говорит…
Саунд-трек к немому фильму.
Музыка из «Послеполуденного отдыха фавна» Дягилева и Дебюсси. Голые юноши курят гашиш. Вводят убежавшего американского мальчика. Он оглядывается и густо краснеет. Голая рука протягивает ему трубку с гашишем. Он затягивается, кашляет, потом начинает смеяться. Одурев от гашиша, он срывает с себя рубашку. Расстегивает ремень.
– Довольно, – резко говорит генерал Гринфилд, теребя усы.
Офицеры переглядываются, потом отводят глаза, смущенно откашливаясь. Разом опрокидывают в себя бренди. Слуги торопятся наполнить бокалы, которые опустошаются снова и снова.
– Что ж, я полагаю, теперь ясно, с чем мы имеем дело, – хрипло произносит генерал. – Боже, подумайте только о порядочных американских детях… Да такое могло случиться с вашим ребенком или с моим!
Глубоко тронутый молодой капитан просит прощения и удаляется в сад. Он думает: «Я же горжусь тем, что я американец! Горжусь великой и порядочной американской миссией, которую исполняю. Тогда почему, когда я думаю об этих педиках и извращенцах-наркоманах…» Перед ним возникает голый юноша из фильма. Он бешено раскачивается на изгороди из бирючины и порезал себе руку до кости. Смотрит на окровавленную руку…
70
Так же как и упоминаемые ниже «Хинки-динки парле-вю» и «Подводы с амуницией за нами ползут», «За моря» – реальная маршевая песня американских солдат времен Первой мировой войны.