В 1975-м благодаря «Детям счастья» мадам Жаннекен смогла закрыть свою лавочку и наслаждаться вполне заслуженным отдыхом. У нее был цветной телевизор и плед из ангорской шерсти, чтобы укрывать ноги. Своего старшего сына она превозносила до небес.
Роже заканчивал образование. «По сути, — ласково улыбаясь, говорила мать, — у тебя и у Поля, у каждого по-своему, одно призвание — помогать людям…» Роже кипел от злости. Он возненавидел Поля, который, казалось, даже не подозревал об этом.
Жизнь превратилась в фарс. Так зачем же насиловать себя еще больше? Зачем ехать в Мобеж? Зачем отказываться от денег Поля или от турне с Дикки Руа?
Дикки выходит из своей уборной. Концерт прошел хорошо, и певец на время успокоился.
— Машина здесь?
— У служебного входа.
Алекс, «не останавливающийся ни перед какими жертвами», нанял на несколько недель шофера. Чтобы удалить Дейва. Дикки подчинился без возражений. Что касается Роже Жаннекена, то он не убежден в абсолютной эффективности этой меры. Если Дикки действительно захочет принимать наркотики, он всегда найдет способ… Но в этот вечер они ему не понадобились. Толпа, мерзкая толпа ждет их снаружи. Машина подана, шофер открывает дверцу, Серж и Фредди отталкивают гроздьями повисающих на них людей, которые слепо наседают в надежде приблизиться к Дикки, дотронуться до него, сорвать хоть что-то на память, может быть, даже кусок кожи… «Дикки-и-и!» Дикки-Король! Нравится ли это ему самому? Может ли нравиться? Вот он садится в машину, наклоняется… Какая-то женщина — совсем немолодая и совсем некрасивая — бросается вперед, цепляется за его рукав, зачем? Шелк трещит. Голубой, переливающийся рукав остается у нее в руках. Она прячет его под кофту, опасаясь, как бы его не вырвали, на лице у нее — восторг.
— Чего ты ждешь, шофер? — сухо спрашивает доктор.
Машина трогается. Проезжает несколько метров. На углу улицы в свете фар — девушка с букетом цветов; наверное, она не сумела вручить его Дикки, как задумала, и вот когда «мерседес» перед поворотом немного замедлил ход, бегом опередила машину и неожиданно бросилась под колеса, выкрикивая что-то.
Шофер едва успел затормозить. Девушку подняли. Ее не задело. Совсем не задело… Она только вся в грязи.
— Что она кричала? — спросил Дикки у шофера.
— Она кричала «Раздави меня!», мсье, — с ненавистью ответил незнакомый шофер.
Ударник Патрик не пропускал ни одной девушки, которая ему нравилась, — так, по крайней мере, говорили. Контрабасист Жюльен и гитарист Боб время от времени выбирали какую-нибудь одну, просто из принципа. Жанно был верен своей красавице жене Ирэн; ударник Рене делал вид, что он тоже верный супруг: на самом деле ему было трудно изменить Жаннетте, потому что многочисленные родственники, живущие по всему побережью, в любой момент могли свалиться ему на голову с приглашением отведать мешуи[8], буйабес[9] или вместе со всей труппой принять участие в грандиознейших играх в шары, что позволяло не спускать с него глаз. Дейв с начала гастролей три ночи провел с Жаниной Жак.
— Ты неразборчив, — говорили ему.
— А почему я должен быть разборчивым? — отвечал Дейв. Он забавлялся, видя, как пышнотелая Жанина, томясь и трепеща, ждала от него знака, не стесняясь, дежурила у лифта или в холле отеля, не обращая внимания на взгляды официантов и постояльцев. «А почему бы и нет? У каждого своя идея-фикс», — думает Дейв с надменной жестокостью, которая является отличительной чертой его характера. Он проходит мимо Жанины с царственно высокомерным видом, не намечая ее, зная, что она за его спиной готова рухнуть на пол, потеряв всякую надежду. Дейва и в самом деле это забавляет… Он оборачивается с любезнейшей улыбкой на усталом лице.