Джо, которому к этому времени исполнился двадцать один год, одетый в ливрею, встретил его в холле и остановил словами:
— Госпожа в комнате для слуг, сэр.
— О, а что она там делает? — спросил Роберт требовательно. Между ними существовала некоторая натянутость отношений, так как Роберт не мог побороть неосознанную ревность к молодому человеку.
— Она просматривает счета с бейлифом[7], сэр. Кажется, он снова немного запутался.
— А, понятно… О Джо, я забыл пакет, он привязан к седлу. Принеси мне его сейчас же, хорошо? — вспомнил Роберт, уже собираясь уходить.
Джо поклонился и вышел, а Роберт направился в комнату, где ожидал найти свою жену. Элеонора сидела за столом, обложившись счетами и бумагами. Рейнольд, бейлиф поместья, стоял за ее спиной и выглядел озадаченным и откровенно сбитым с толку. Рейнольд слыл человеком уважаемым, способным, имеющим хорошую репутацию. Он прекрасно управлял работниками, знал почти все, что можно знать, об овцах, а еще больше о шерсти. Однако, хотя он и был грамотным, ведение бумаг оказалось для него непосильной задачей. Роберт, конечно, не был осведомлен, что именно Элеонора часто выполняла за управляющего эту часть работы.
Элеонора подняла глаза на мужа. Увидев выражение его лица, она начала улыбаться.
— Все хорошо? — спросила она почти утвердительно.
Роберт поднес к губам ее руку и поцеловал.
— О миледи, все замечательно, — ответил он, думая про себя, как красива она в своем новом шерстяном платье цвета фиалок.
— Слушание дела было достаточно коротким, и мы получим решение по нашему вопросу уже в следующем месяце. А затем это имение будет принадлежать нам. Только представьте, усадьба Двенадцать Деревьев станет нашей!
— Весьма хотелось бы, — засмеялась Элеонора, — особенно учитывая тот факт, что сто наших овечек уже пасутся на этой территории.
— Почему бы и нет? Дело-то практически выиграно. Я думал, пока ехал к вам, что нам не стоит откладывать переезд и заняться этим прямо сейчас. Наш новый дом будет гораздо просторнее и теплее. Иногда мне начинает казаться, что домик, в котором мы живем, в конце концов сведет меня в могилу. По нему вечно гуляют сквозняки, а размером он вообще с курятник. Рейнольд, как у тебя дела? — добавил Роберт, вспомнив о присутствии своего бейлифа.
— Все в порядке, хозяин, — ответил Рейнольд несколько испуганно.
— Чем ты на этот раз докучаешь своей хозяйке?
— Счета, — начал было Рейнольд, но Элеонора взмахнула рукой, давая ему знак молчать.
— Я помогаю ему, а он просвещает меня, — ответила она быстро. — Я хочу быть в курсе всех дел, начиная от выращивания овец и заканчивая сбором денег.
— В вашем положении не следует забивать себе голову такими вопросами, — Роберт намекал на то, что Элеонора всего через месяц должна родить шестого ребенка.
— Чем больше я знаю, тем лучшей женой становлюсь для вас, — сказала Элеонора, зная, как задобрить своего господина. Затем она откровенно добавила: — Кроме того, я не выношу бездействия, а сейчас для меня это лучшее занятие, тем более, что я не могу активно передвигаться. Рейнольд, я полагаю, нам стоит остановиться. Ты можешь идти. Возможно, завтра я найду время, чтобы мы продолжили.
— Да, госпожа, спасибо, хозяин, — Рейнольд поклонился и вышел.
Роберт бросил на жену вопросительный взгляд.
— Джо сказал мне, что он опять запутался со счетами.
— Джо слишком много болтает, — улыбнулась Элеонора и пожала плечами. — Он хороший управляющий, и он честный. Было бы непозволительной глупостью запугать его только потому, что он не может справиться со всеми бумажными делами. Почему бы нам не передать Джо часть обязанностей управляющего?
Роберт слегка нахмурился.
— Рейнольд работает на меня бейлифом, а Джо выполняет свою работу. Нет смысла что-то менять.
— Но Джо мог бы быть полезен, — сказала Элеонора, но без особого нажима. Ей совершенно не хотелось ссориться из-за Джо. — В любом случае, я охотно помогу Рейнольду и сама. Кстати, о слугах. Я бы хотела поговорить с вами об Эдуарде.
— Да, что? — с готовностью отозвался Роберт. Сын, которого он берег как зеницу ока, был его величайшей отрадой.
— Он не сделал ничего плохого, не волнуйтесь. Честно говоря, меня скорее беспокоит, что он такой тихий и покладистый. Ребенок, конечно, должен быть послушным, но я люблю, если в нем сразу проявляется сильный характер.