За столом повисла пауза, и он посчитал необходимым нарушить тишину.
— Давайте не думать о неприятностях. У нас в семье время веселья. Не забывайте, что мы собрались, чтобы отпраздновать свадьбу нашего дорогого сына Эдуарда и нашей дорогой дочери Сесилии. Пусть каждый веселится от души, — произнес Роберт с улыбкой, глядя на своего старшего сына через стол.
Он заметил, что на губах красавицы Сесилии мелькнула робкая улыбка благодарности.
Томас немедленно подхватил слова отца:
— Конечно, надо пожелать им счастливой и долгой жизни. Я во что бы то ни стало намерен запомнить этот день как самый веселый и торжественный. Тем более, что нас в колледже держат в такой строгости, что и чихнуть нельзя без разрешения.
— А вот это хорошо, — сказала Элеонора с притворной строгостью. — Я уверена, что даже при таких порядках тебе все равно удается совершать много чего недозволенного.
— О, не беспокойтесь, матушка. Мой наставник по суровости вполне может сравниться с господином Дженни. Он ведь заставляет вас говорить исключительно на латыни во время занятий, как заставлял когда-то нас, правда, Джон?
— А в колледже тоже надо говорить на латыни? — спросил Гарри.
— Да, мы там, как священники, — сказал Томас и подмигнул. — Именно к тому, чтобы мы во всем напоминали священников, наши наставники, похоже, и стремятся.
— О, не позволяй им убедить вас выбрать этот путь, — забеспокоилась Элеонора, буквально поняв слова Томаса, на что тот и рассчитывал. — У нас на тебя совсем другие, гораздо более интересные виды. О, простите, господин Джеймс, — поспешно добавила Элеонора, вспомнив, что за столом присутствует капеллан, сидевший рядом с Изабеллой. Все рассмеялись, и разговор перешел на другие темы.
— Как ты полагаешь, мой любезный Эдуард, мы сможем выбраться на соколиную охоту, пока я буду дома? — поинтересовался Томас.
Впоследствии все говорили, что это была лучшая свадьба на их памяти. По этому торжественному случаю все было украшено лентами и цветами, повсюду звучали фанфары. Гости пели, пили, веселились и пировали. Сесилия отправилась в церковь на старой доброй лошадке Элеоноры, Лепиде, чей окрас со временем из молочно-белого стал белоснежным, но она по-прежнему гордо выступала в своей пурпурной попоне. В гриву ей вплели шелковые ленты. Шестеро детей, выбранные за свою красоту, бежали, танцуя, впереди невесты и устилали ее путь цветами. Томас и Гарри сопровождали Сесилию, в их роль входило доставить будущую новобрачную в храм и уберечь по дороге от посягательств возможных соперников.
Эдуард был бледен от волнения, но выступал очень достойно, хотя и не смог разделить веселого настроения своих братьев. Его темно-красное платье было хорошо подбито в плечах и красиво облегало талию, подчеркивая благородную осанку и высокий рост Эдуарда. Жених выглядел красавцем. На нем были шелковые чулки небесно-голубого цвета, а туфли с длинными и заостренными по моде носками, сшиты из золотой парчи. Большая шляпа также была из парчи, но малинового оттенка и отделана золотой нитью. От пяток до макушки он выглядел, как и подобает истинному джентльмену, и Элеонора почувствовала огромное удовлетворение, когда увидела, что в ее старшем сыне нет ничего от простого деревенского фермера.
После службы жених и невеста поехали в Морланд-Плэйс, сопровождаемые шумной семейной процессией, к которой присоединились друзья и работники фермы. Впереди всех шли два трубача, одетые в ливреи, и группа менестрелей, а также хор из двадцати городских мальчиков, каждому из которых заплатили по шиллингу и разрешили присутствовать на свадебном банкете. На пиршество пригласили всех соседей. А из Йорка приехали весьма важные персоны и их слуги. Общее число гостей приблизилось к двум сотням.
Большой холл был украшен цветами, зелеными ветками и лентами, а над террасой висели деревянный щит с изображением символа семьи, созданного фантазией самих Морландов, — белый заяц, перепрыгивающий через побег вереска, и эмблема Сесилии — небольшой лес. Почетных гостей приветствовали и провожали к их местам участницы карнавального шествия дриад[12] (своего рода комплимент Сесилии), а одна из них была коронована верховным божеством лесных земель Паном как королева лесов.