Лайцзе-лу почувствовала, что вынуждена сказать правду.
— Да, Ваша Светлость. В стране, как наша, изменения происходят очень медленно, но я верю, что начало положено, оно как крошечный зеленый стебелек лилии, появившийся над землей.
— Хорошо сказано! — воскликнула принцесса.
Выражение Небесного императора осталось неизменным, но едва заметный кивок головы поощрил ее.
— Я сделаю то немногое, что могу, чтобы наши женщины не были так нерешительны, — заявила принцесса. — Я не призываю, чтобы мы присоединились к нашим солдатам в борьбе против нашего врага, чтобы мы пытались заняться такими древними и почетными специальностями, как предсказание или медицина. Я даже не предлагаю, чтобы мы сами выбирали себе мужей. Я прошу только, чтобы мы стали менее застенчивыми и чтобы наши голоса были слышны. Я пять лет работала над этим проектом. И только недавно узнала о девушке, принадлежащей к третьему классу чиновников, которая за один день сделала больше, чем я за пять лет.
Император забыл, что он хотел остаться незамеченным, и громко рассмеялся.
— Наш наместник в Кантоне, — сказал он сиплым голосом, — прислал нам очень занятное письмо. Он рассказал нам, что дочка Сун Чжао осмелилась прервать собрание, на котором принимались либо отвергались петиции. Но он не сказал нам ни слова, о чем говорила молодая женщина.
Лайцзе-лу почувствовала, как горячий румянец залил ее лицо, и она желала, чтобы земля разверзлась и проглотила ее.
Ань Мень похлопала ее по руке:
— Не нужно смущаться. То, что ты сказала Дэн Дин-чжаню, должно было быть убедительным. Я сама горю желанием послушать твои доводы.
— Мы тоже желаем их услышать, — Даогуан сказал и вздохнул. — Тот, кто сидит на троне Великого Дракона, слышит то, что другие, приближающиеся к нему, думают, он хочет услышать. Или они забивают его голову делами, которые они отстаивают. Мы редко знаем, когда нам говорят правду. — Он поставил чашку и блюдце на низкий столик, сжал ручки кресла и тяжелым взглядом уставился на гостью. — Четыре тысячи лет Срединное царство было закрыто для чужестранцев и процветало. Во времена продажной династии Мин, до того как наши предшественники захватили трон и очистили его, искатель приключений Марко Поло прибыл в Срединное царство. С тех пор чужестранцы стучатся в наши ворота. Наши министры и евнухи нашего совета требуют от нас их изгнания. Но девушка из Туанчжоу поднимает свой голос и просит, чтобы мы увеличили нашу торговлю с «заморскими дьяволами». Почему это следует делать?
Лайцзе-лу была так несчастна, что голова ее была пуста.
— Говори только правду, как ты ее видишь! — приказал император резким голосом.
Ань Мень была недовольна.
— Гуан, — сказала она, — ты запугаешь бедное дитя до полусмерти. Ты обещал, что предоставишь мне вести разговор.
Даогуан пробормотал извинения.
Мало людей за пределами его непосредственной семьи понимали, что он смертен, и его гуманный жест успокоил Лайцзе-лу.
— Я не принадлежу к классу ученых, ваше Небесное божество, — сказала она, — у меня нет мудрости ваших министров и совета евнухов. Но я изучала основы женского и мужского начала, на котором основано наше общество, и я знаю, что положительное и отрицательное, мужское и женское, свет и тьма должны быть приведены в бесконечную гармонию друг с другом.
Принцесса была довольна и кивнула в знак поощрения.
Лицо Даогуана было таким же застывшим, как и каменный дракон на Великом троне.
— В Срединном царстве, — сказала Лайцзе-лу, — превыше всего мы почитаем и преклоняемся мудрости. Только путем познания мы можем примирить инь и ян[10]. За тысячелетия мы преуспели в этом больше, чем другие народы. Подумайте о тех открытиях, которые «заморские дьяволы» украли у нас. Бумага. Искусство печати. Порох. Мне говорили, что после посещения Марко Поло люди в его стране начали есть лапшу и теперь думают, что это их изобретение.
Император расслабился и улыбнулся.
— Мы умный и великий народ, но мы не обладаем всей мудростью мира, — сказала Лайцзе-лу, постепенно завоевывая доверие. — «Заморские дьяволы» украли у нас порох, но сейчас они делают пушки, ружья и пистолеты, которые превосходят наши. Их печатные станки эффективней, чем наши. Их врачи лучше знают искусство врачевания, которое скрыто от нас. Я видела копии картин, которые непохожи на наши, но по-своему прекрасны. Я много читала их поэм, пьес, рассказов на их родных языках. Они непохожи на наши, но в их странах жило много гениев-творцов. Они усовершенствовали науку ведения войны…