В апреле 1944 г., с ухудшением обстановки на фронтах, князь Коноэ переменил мнение о Тодзё, о чем и объявил князю Хигасикуни. Ведь Тодзё останется на посту премьера не далее чем до поражения Японии в войне, и посему вся ответственность за оное ляжет целиком на него. Коноэ стало известно о тайных переговорах Джо Грю с японским послом в Швейцарии Касэ Сунити. Грю заверил Касэ в понимании Америкой важности сохранения японского императора на престоле, являющегося единственной гарантией неприхода к власти коммунистов после войны. Ради спасения императорской семьи Тодзё нужно принять на себя ответственность, признав себя виновным в развязывании войны.
Коноэ заявил Хигасикуни: «Американцы [обладают] скудными сведениями об императорской семье и об особенностях функционирования института императорской власти в Японии». К сожалению, после их беседы война затянулась еще на год… Причиной тому послужили две навязчивые идеи: «необходимость» в военном успехе до начала переговоров о мире и «нужда» в Тодзё на посту премьера и по совместительству на посту козла отпущения, когда виктория отвернется от Токио.
В июне 1944 г. американские войска заняли исключительно важный в стратегическом отношении атолл Сайпан — командование США получило возможность размещения на аэродроме Сайпана бомбардировочной авиации, способной наносить удары по японским городам. Слово помощнику императора генералу Хондзё: «Принца Такамацу вовлекли в план по отстранению Тодзё с поста и окончанию войны. Принц будоражит императорский двор россказнями о „тревожных сигналах“, против воли лорда — хранителя печати Кидо и императора. Между Такамацу и Хирохито то и дело вспыхивают ссоры. После их очередного, но особенно горячего спора относительно Тодзё Такамацу объявил Его Величеству, что не принимает во внимание информацию, идущую мимо правительственных каналов. Император же не верит ему в этом. Кажется, император не желает решать вопросы политического свойства с членами императорской семьи. Вдовствующая императрица Садако — всегда ратовавшая за мир — со своей стороны пыталась склонить Хирохито к принятию решения об окончании войны. Князь Хигасикуни даже подумывал „задействовать“ императрицу Нагако, однако принц Такамацу выступил против этого, аргументируя свое несогласие так: „Если повести дело коряво, все может кончиться серьезными [внутренними] проблемами“».
Поскольку Хирохито продолжал упорствовать в своем милитаризме, двор полагал себя вправе предпринять «радикальные шаги». Принц Такамацу, князь Хигасикуни, принц Микаса и князь Коноэ — движущие силы. Возможно, принца Титибу также вовлекли в интригу, так как он несколько раз прилетал в Токио из Филиппин. 8 июля 1944 г. члены императорской семьи пришли к секретному соглашению «принудить» Хирохито к отречению от престола в пользу своего десятилетнего сына наследного принца Акихито. Принц Такамацу стал бы регентом, князь Хигасикуни получил бы портфель премьер-министра. Без промедления начались бы мирные переговоры с США… Когда лорд — хранитель печати Кидо донес «слух» до Хирохито, Хирохито немедля отправил Тодзё в отставку (14 июля).
Война закончилась через тринадцать месяцев после отставки кабинета министров, ведь преемник Тодзё, генерал Койсо Куниаки, не получил ни от Хирохито, ни от Кидо письменного указания начать мирные переговоры. Устранив угрозу личной власти, Хирохито ждал «великой победы» («тэннозан»), ждал благоприятного для Токио момента. В октябре 1944 г. такой «тэннозан» могла стать битва за остров Лейте[61] — и действительно, она явилась крупнейшим морским сражением в истории. Спустя годы Хирохито писал: «Если бы нам удалось первыми нанести удар по Америке у Лейте и вынудить ее отступить, тогда мы, вероятно, смогли бы начать поиски компромисса». Как бы вторя Хирохито, премьер Койсо однажды заявил в своем радиообращении: «Если бы Япония одержала победу у Лейте, она бы выиграла эту войну». Япония проиграла, японский адмирал, командовавший флотом близ Лейте, руководил сражением по радио, укрывшись в одном из подвальных помещений в Токио!