С учетом всего изложенного, мы легко можем предположить возникновение эскапистских настроений, из которых появилось два пути к спасению, к способности пережить глубочайшую брезгливость и неприятие, абсурдность и бессмысленность существования: возвышенное («художественное упрощение ужасного») и комическое («художественная разрядка отвращения, вызванного абсурдом»). В эстетических категориях возвышенного и комического Дионис и Аполлон сближались. Так возник промежуточный мир между красотой («художественной иллюзией») и истиной, где сам Дионис обрел двойственность, амбивалентность. В этом мире возможна лишь «игра с опьянением», здесь дионисийский человек только сыгран актёром. Актёр «минует красоту и при этом он не ищет истины», стремится «не к истине, но к правдоподобию (символу, знаку истины)».
Ницше указывает на возможность следовать по одному из двух путей (для того, кто соприкоснулся с Дионисом и через него с Силеном): святого или же трагического художника. На обоих путях человек становится человеком творящим: в сфере святости или в сфере искусства. Искусство иллюзии уступило место трагическому искусству, где произошло подлинное объединение Диониса и Аполлона. Иллюзия здесь стоит на службе истины, но мы более не имеем ни чистой иллюзии, ни чистой истины. «Истина теперь символизируется». Но союз двух богов мог быть только некоей уступкой, компромиссом, не позволяющим «пламенной жизни Дионисийских безумцев» быть выраженной эксплицитно.
Ницше, представлявший Дионисийское как эстетическое, совершенно не учитывал его религиозного аспекта, что вместо него сделал Вяч. Иванов (который желал «преодолеть Ницше в сфере вопросов религиозного сознания»). Он считал, что экстаз, присущий Дионисийскому Началу, являет собой основу религиозного сознания; человек, согласно Иванову, animal ecstaticum. Необходимость выявить черты, присущие Дионисийскому Началу, обращает нас к лекции Александра Дугина о Дионисе149. Философ описывает парадигму Диониса, выделяя следующие моменты (мы предельно кратко коснёмся если не всех, то некоторых аспектов, где-то ограничившись лишь их перечислением):
Дионис — бог убиваемый и бог умирающий. Почти во всех религиях мы встречаем концепцию страдающего бога. Вяч. Иванов дал этому весьма примечательное объяснение: человек нуждается в «эмпатических» божествах, которые способны сострадать человеку (антиподом этих божеств являются боги «апатические», равнодушные к человеческим страданиям). Дионис являлся как эмпатический бог, взрывавший оковы индивидуации. Александр Дугин пишет: «Божественность Диониса является особой и исключительной. В нем человеческое открывается в божественном срезе. Это божественный пафос (теопатия), божественная смерть, божественное время. Это исток человеческого в Боге, божественная матрица человека. Дионис страдает, умирает и воскресает как Бог. У него единственного из Богов есть могила (она находится под треножником Аполлона в Дельфах). Бог умер — это о Дионисе! Но его могила — символ жизни»150.
Дионис — воскресающий бог.
Дионис — бог опьянения. «Дионис опьяняет, сам опьяняется, предстает как опьяняющее начало. Опьянение есть соучастие в Дионисе, в его экзистировании, причастие к нему и его бытию»151.
Дионис — возбуждающий Бог. Евгений Головин подчеркивал, что «драма и мистерия Диониса активизируются в напряжении эротического пространства».
Дионис — Бог насылающий безумие. Геродот писал о Дионисе как о том, «кто приводит людей в безумие», Гомер наделял это-
го бога эпитетом «безумствующий». Интересно, что Вяч. Иванов различал два вида Дионисийского безумия: «правое безумие», которое реализовалось в благоприятных обстоятельствах и, соответственно, имело лишь положительные последствия; и «неправое безумие», ведущее к деструкции любого рода, убийству, оно являлось негативным проявлением силы Диониса. Ученик философа Диониса, Фридрих Ницше, по версии Иванова, был наказан безумствующим богом помрачением ума за так называемый отказ Ницше от дионисийства: идея сверхчеловека несла в себе сильный элемент самоутверждения личности (титанизм), пришедший на смену Дионисийскому принципу снятия индивидуального начала. Как известно, сам Дионис был излечен от безумия посредством богини Кибелы.
Дионис — Бог, соединяющий миры. «Он есть стрела, вертикально связывающая собой миры и уровни вселенского бытия. — пишет Александр Дугин. - Через него как через золотую ось, нить, цепь соединяются между собой все пласты реальности, какой ее видит сакральное мировоззрение. В этом Дионис подобен своему постоянному спутнику Гермесу, который также является пси-хопомпом, водителем душ, для которого нет закрытых зон и который одинаково чувствует себя в любых секторах космоса — от самых нижних до самых верхних»219.