Мы готовы допустить смелую гипотезу, что русский Логос, со-фийный Логос, есть Логос Диониса. И этот Логос никогда не был ни строго женским, ни строго мужским.
К ВОЗНИКНОВЕНИЮ ПОНЯТИЯ
Орфико- (нео)платоническая парадигма воспроизводила фундаментальное учение «рассветной философии» Сухраварди о световом человеке, но в иных терминах: земной, смертный человек (титаническая плоть) и световой человек (дионисийская душа) составляли дуалистическую сущность человека. Возвращение из западного изгнания к Востоку вещей есть высвобождение частицы или искры Диониса из плена плоти, из пепла сожженных титанов. В обоих случаях целью полагалось возвращение к единству, а в контексте орфизма и преодоление (или, лучше сказать, искупление) метафизического преступления, которое заключалось в отделении индивидуального от космического всеединства. Человек совершает грех, когда предаёт человека-как-эйдос, «светового человека» ради человека-особи (индивидуума). Вяч. Иванов настаивал на синтезе Аполлониче-ского и Дионисийского начал, и называл Орфея выражением их взаимодействия. Интересно, что мыслитель постулировал приход к «правому безумию», т. е. к «освобождающему Дионисийскому исступлению с сохранением личности благодаря Аполло-ническому началу».
Одно из главных различий между дионисийством Фридриха Ницше и Вяч. Иванова заключается в отношении к философии Платона и неоплатоников, которая радикально критиковалась и отвергалась первым и играла фундаментальную роль в воззрениях второго. Вяч. Иванов искал способ примирить платонизм и дионисийство. Обращаясь к Проклу, он цитирует фрагмент из его комментариев к первому «Алкивиаду» Платона:
«Орфей противопоставляет царю Дионису аполлинийскую монаду, отвращающую его от нисхождения в титаническую мно-
жественность и от ухода с трона и берегущую его чистым и непорочным в единстве»129.
Отсюда возникают две философемы, попадающие в центр внимания Вяч. Иванова: монада Аполлона и диада Диониса. Интуиция Иванова поразительно совпадает с нашим утверждением о Дионисийском Логосе, который мы представляем Сизигийным (от др.-греч. сй-^йуо^ — «живущий парой»).
Как нам известно, Дионис по природе своей амбивалентен; при этом его Логос не может быть ни исключительно женским, ни исключительно мужским, однако это не просто андрогинный, двуначальный Логос, — это Логос «Сизигийный». Как проявлял себя этот Логос, например, в древнегреческой трагедии? Согласно Вяч. Иванову, женщина являлась главной выразительницей трагедии. Бояна Сабо-Трифкович, сербская исследовательница его творчества, пишет, что «об этом повествует и олицетворение трагедии на античных изображениях как музы-мэнады, Мельпомены. Трагедия — мэнада и древнейшее действующее лицо — мэ-нада, как указывает русский символист. При этом действие происходит между женщиной, представленной хором, который считает себя одним лицом, и богом. Именно эта мэнада любит и убивает, защищаясь от любовного преследования»91.
Женщина (хор) и бог. Таков Сизигийный Логос. Мы можем найти сизигийный Логос не только в Древней Греции (Дионис-Ариадна, Дионис и басилина/«царица» в мистерии воскрешения), но и в Древнем Египте (Осирис — Исида), и в исламской доктрине о сокрытом Имаме (Али-Фатима); кроме того, необходимо обратить особенное внимание на сопутствующее проявлению каждого из этих сизигийных Логосов сакральное число 14:
В мистерии воскрешения Диониса участвует главная жрица (басилина) и 14 младших жриц. Частей тела бога ровно 14.
129 Prod. in Alcib. р. 83 = Orph. teletai, 193, р. 229, Abeclass="underline" Orpheus ephistesi toi basilei Dionysoi ten monada ten apolloniaken, apotrepusan auton tes eis to titan-ikon plethos proodu kai tes exanastaseos tu basileiu thronu kai phrurusan auton achranton en tei honosei. Cpb. Lobeck, Agl. p. 553.
В мифе о египетском Осирисе Исида собирает воедино также 14 частей тела своего супруга.
В учении о Последнем сокрытом Имаме фигурируют «Четырнадцать Пречистых», то есть, Али, Фатима и 12 Имамов.
Сакральное расчленение тела, важнейший элемент дионисийских мистерий, по словам Геродота, имеет своим истоком Египет. Воссоединение 14 частей тела Диониса (равно как и Осириса) было не чем иным, как ритуалом «сочленения Логоса». В обоих случаях мы можем говорить о Сизигийном Логосе [Дионис-Ариадна (Артемида), Осирис-Исида], который немыслим вне Мистерии Четырнадцати. Напомним, что расчленение/растерзание тела является неотъемлемым элементом других древних легенд: индийских (Пуруша), ассиро-вавилонских (богиня, чье тело, разрезанное пополам Бэлом, образовало небо и землю), скандинавских (великан Имир) и т. д. Вяч. Иванов приводит фразу из герметического текста «Поймандр»: «и была расчленена моя первая составная форма». Фридрих Ницше, противополагая Дионисийскому Началу (диада) Аполлоническое (монада), в отличие от Иванова, не учитывал, что Дионис «антиномически заключает в себе диаду и монаду», а это, соответственно, означает, что он содержит в себе Аполлона, являясь его прародителем. Отсюда становится ясно, почему Плутарх (жрец Аполлона) считал Аполлона сыном Диониса; поскольку последнего он отождествлял с Осирисом, мы можем заключить, что Аполлон тождественен сыну Осириса и Исиды, т. е. Гору. Рождение Аполлона делало возможным «сочленение Логоса» и восстановление вселенского единства. «По мнению все выводящего из Египта Геродота, Дионис и Исида — родители Аполлона и Артемиды»131, — сообщает Вяч. Иванов.
91
Сабо-Трифкович Бояна. Трагедия «Прометей» Вячеслава Иванова. Белград : изд-во филологич. фак., 2010. С. 55.