Мы говорим о человеке-индивидууме, строго отличая его от человека-эйдоса. Не означает ли использование этих философем необходимость внести существенные уточнения в гуманистическое мировоззрение, подвергнув пересмотру его философские аспекты? И здесь мы поместим в центр нашего внимания главу труда А. Дугина «В поисках темного Логоса» под названием «Заметки о гуманизме», где отправной точкой рассуждений становится антропология. Александр Дугин апеллирует к световой антропологии «шейха Озарения» Шихабод-дина Яхьи Сухраварди, выделяя антропологический Запад, т. е. человека-индивидуума, и антропологический Восток как человека-эйдоса. Далее следует разбор антропологических моделей в контексте трёх философских учений, а именно идеализма, реализма и номинализма.
В контексте идеализма (первый тип гуманизма, платонический гуманизм) мы получаем «вселенского», «светового» человека, десятый интеллект, Ангела человечества, по сравнению с которым индивидуум является всего лишь иллюзией. В реалистской философии (второй тип гуманизма) индивидуум имеет первичный статус и располагается между центром круга (эйдос) и зоной, что находится за его пределами (материя). Здесь человек есть «антропологический Восток, открывающийся через антропологический Запад». И, наконец, в контексте номинализма (третий тип гуманизма) есть только индивидуум, человек же — не более чем некая абстракция, имя. Здесь признаётся наличие антропологического Запада и снятие антропологического Востока. Безусловно, мы остановимся на платоническом гуманизме, одним из проявлений которого является ишракистская философия Сухраварди, с постижением и толкованием которой Анри Корбен связывал свою философскую миссию. Именно в ней мы находим доктрину о световом человеке.
В восточной теософии (хикмат аль-ишрак) Сухраварди существует особая антропология, в центре которой находится световой человек, дифференцированный от человека плотского. Иными словами, между земным Адамом и световым человеком не может быть диалогического единства, вопреки всем утверждениям о единстве духа и плоти, ибо, как объясняет Анри Корбен, «Свет не сопрягается с диавольской Тьмой»104. Речь о диалогическом единстве может идти исключительно в отношении светового человека и его Совершенной Природы, называемой также световым Вожатым, солнцем философа (Сократ), «горним Свидетелем» (Наджм Кубра). Их встреча, утверждение дву-единства и высшего союза не означает растворения светового человека в его Вожатом. Этот постулат прекрасно выражен в труде «Световой человек в иранском суфизме»: «Безмерная ценность духовной личности делает немыслимым её спасение посредством растворения в какой
бы то ни было общности, даже мистической»156. Используемое здесь слово личность (безусловно, как имеющая трансцендентное измерение) по отношению к световому человеку, не должно вводить нас в заблуждение. Световой человек не тождественен индивиду, он абсолютно над-индивидуален. В действительности, индивидуальная проблематика снимается в момент встречи светового человека с его Совершенной Природой. При встрече с Совершенной Природой световой человек одновременно становится и вожатым, и ведомым, равно как Совершенная Природа — тем, кто созерцает и тем, что созерцаемо. Бытие человека есть перманентная борьба земного Адама с человеком света (а в рамках античной парадигмы — борьба титанического начала с началом дионисийским/божественным).
В индийских Упанишадах мы читаем: «В начале кальпы Брахма пробуждается и создаёт миры — небесный, человеческий и демонический. В конце кальпы Брахма засыпает, и миры обращаются в хаос [пралайя]. Все существа, которые не достигли освобождения в течение кальпы [и не осветились], поглощаются Брахмой». Подобным образом в Дигханикайе сказано: «.. .когда Мир был разрушен, уцелели только лучезарные существа.». Освобождение светового человека — единственный путь избежать растворения, осуществив процесс возврата к Первоединому (в неоплатонизме называемый ёпютрофф.
Трилогия души у Анри Корбена.
Инициация и контринициация
Мы не можем обойти вниманием тематику контринициации, которая представляется нам чрезвычайно сложной. В труде «Световой человек в иранском суфизме» Корбена встречается триадическая модель, которую мы с полным на то основанием соотнесли с моделью трех Логосов, предложенной Александром Дугиным («В поисках темного Логоса»). Первое, что следует отметить:
Корбен настаивает на необходимости строгого различия между Тьмой и Тьмой, т. е. двумя аспектами Тьмы: 1) Тьмой, держащей в заточении свет, «крайним западом материи и небытия, где заходит и скрывается солнце чистых Форм», 2) Тьмой как сияющей Чернотой, как Божественной Ночью сверхбытия, черным Светом или Ночью света. Это солнце полуночи, Перворазум, «архангел Логос как откровение, являющееся из Тьмы Deus absconditus», инициатическая Ночь [Диониса]. Первый аспект Тьмы есть Тьма Великой Матери, титаническая уплотненная Тьма, поглотившая частицу божественного света. Модель Корбена выглядит следующим образом:
104
Корбен А. Световой человек в иранском суфизме. М.: «Фонд исследований исламской культуры», «Волшебная Гора», «Дизайн. Информация Картография», 2009. С. 34.