По тощим землям вел я вас сначала ■
Звал одержимых и Глубоких к цели :
Дабы тоска по жилам трепетала И в детях Кротость и Величье зрели.
Дал розу и лозу вам во владенье И солнечную землю дал: узрите И свет небес и высшее сплетенье,
Где нынешнего дня сияют нити.
Я пробудил в вас честь и чувство дали Не ищущей награды преходящей. .
Я в вас вдохнул огонь — и восприяли Вы в чистом виде образ настоящий .
Вы взяли свет и птиц многоголосье :
Чело для лавров и для винограда ■
И вдоль тропы алмазные колосья ■
И старый луг в багрянце листопада.
Приносите земле вы покаянье За то что алчность землю истощила Но вы пришли — и поле в процветанье И луг нагая пляска огласила.
Из раковин следите за пловцами Блюдете драгоценные посевы Вы — Стражи: каждый блеск над временами Проносите во всей его красе вы.
И знак на вас: судилась ли темница Иль блеск и бархат — как бы ни бывало -Для вас воспоминанье не затмится Что от богов берете вы начало.
(Стефан Георге. Стражи порога)
И всякий раз «стражи незримой империи» сталкивались с метафизической задержкой, трактовать которую можно по-разному. Событие возвещало о себе устами Ницше, ожидавшего Сверхчеловека; угадывалось в приходе Последнего Бога, о котором говорил Мартин Хайдеггер; Событием, несомненно, будет и явление Короля Мира (Rene Guenon), и эпифания Диониса-Иакха, последнего Царя. Событием было и появление вождя, которого ждали члены Круга Георге. Был ли он «философом-на-троне» или стоял подле правителя, являясь не больше не меньше, как «водителем вождя»? — Георге оставляет этот вопрос открытым, настаивая лишь на том, что во главе империи должен стоять великий человек, харизматический лидер, готовый взять на себя ответственность за триумф вечного Рейха над Рейхом временным. Карл Шмитт полагал, что для спасения государства и общества необходимо появление харизматической личности, способной объединить вокруг себя мыслящую политическую элиту; субъектом политических решений Шмитт называл не партию, а орден. (А George-Kreis был структурой именно орденского типа).
А.-Ж. Фестюжьер в книге «Созерцание и созерцательная жизнь по Платону» задаётся вопросом о роли мудреца в государстве, и даёт довольно подробный ответ: «Политический и социальный уклад греческого города способствует раскрытию человека лишь постольку, поскольку человек входит в состав целого. Тот, кто от целого отстраняется, «бесполезен», его презирают. Да и как мудрец вообще мог бы жить отдельно от всех? На это у него меньше прав, чем у кого бы то ни было: сохранность государства зависит от знания справедливости, а знает её только мудрец. Правитель должен быть философом». И тут мы подходим к главной апории: «Как же тогда быть с созерцанием? Ведь получается, что совершенствоваться в нём невозможно — «справедливое» вообще можно увидеть только при полной сосредоточенности на себе и абсолютном разрыве с толпой, тогда как правитель обречён быть с нею. Отсюда — необходимость в реформе. Сократ знал, что такое справедливость, и поэтому мог спасти город. Его осуждают на смерть и убивают. Эта казнь выявляет порок режима. Требуется объединить власть и философию, а поскольку философу необходимо уединение, то нужно позволить ему существовать так, чтобы возложенные на него обязанности мудреца и гражданина дополняли друг друга»133. Как мы видим, Фестюжьер даёт ключ, воплощенный в идее союза власти и философии. Платон настаивал, что философ должен стремиться к власти, поскольку лишь это позволит государству избавиться от зла и несправедливости. Собственно уникальность его учения заключалась именно в принципе объединения философии и искусства управления. Мы можем обратиться к конкретному примеру. Как известно, Аристотель, один из выдающихся философов Академии, ученик Платона, был воспитателем Александра Македонского. Этот великий полководец, стяжавший множество побед, создал воинскую аристократическую модель культуры, названную эллинизмом, которая была унаследована Византией, Римской империей и народами Передней Азии. Эллинизм нашёл своё отражение в позднеантичном неоплатонизме. Воспитывая философа, Аристотель, вне всяких сомнений, воспитывал правителя, ибо нет власти там, где нет мудрости. Основываясь на принципах, принятых в Академии Платона, деятельность Георге была направлена на создание новой интеллектуальной и политической элиты (чем в нынешнюю эпоху занимается Русская Школа Неоплатонизма, закладывая фундамент будущего Платонополиса). В конечном итоге, философия может быть названа «единственным средством для правильного служения государству».