Выбрать главу

Он передал ей считыватель с выведенным на экран снимком, на котором одетый в ярко-желтые шорты и майку квадди перемещался по лишенному гравитации коридору с проворством и ловкостью обезьяны, лазающей среди ветвей.

Катерина чуть не задохнулась, но тотчас вновь овладела собой.

— Как… э-э… интересно. — Спустя мгновение она добавила: — Выглядит весьма практично для их среды обитания.

Майлз слегка расслабился. Как бы ни были сильны ее затаенные барраярские рефлексы в отношении явных мутаций, над ними все равно возьмет верх непреклонная сдержанность, не позволяющая отклоняться от правил приличия.

Чего, к несчастью, нельзя было сказать о его соотечественниках, застрявших на станции квадди. Барраярцам из глубинки нелегко было уловить разницу между вредной мутацией и положительной, целесообразной генетической модификацией. Если учесть, что один офицер прямо в своем официальном рапорте называл их ужасными паукообразными мутантами, становилось очевидно, что к уже известным осложнениям этой истории следует добавить и расовый конфликт.

— Ты очень быстро привыкнешь к ним, — заверил он ее.

— А где же ты встречал квадди, если они живут столь обособленно?

— М-м… — “Так, быстренько подредактируем эту историю в уме…” — Я был тогда на задании СБ. Мне нельзя об этом рассказывать. Но она, между прочим, была музыканткой. Играла на цимбалах всеми четырьмя руками. — Попытка изобразить это впечатляющее зрелище привела к тому, что он больно ударился локтем о стенку. — Ее звали Николь. Тебе бы она понравилась. Мы вытащили ее из одной жуткой передряги… Интересно, добралась она до дома? — Он потер локоть и с надеждой добавил: — Держу пари, тебе будут интересны методы садоводства квадди в условиях невесомости.

Катерина просветлела:

— О да, конечно.

Майлз возвратился к своим рапортам с неприятной уверенностью в том, что в заваруху, которая его ожидает, не стоит бросаться без должной подготовки. Он мысленно занес обзор истории квадди в список того, что ему надлежит прочитать в последующие несколько дней.

ГЛАВА 2

Мне воротничок поправить не надо?

Прохладные пальцы Катерины деловито скользнули по шее Майлза; он подавил пробежавшую по спине дрожь.

— Теперь — нет, — сказала она.

— Аудитора делает одежда, — пробормотал он. В крохотной каюте отсутствовали такие излишества, как зеркало в полный рост; заменой ему служили глаза его жены. Майлзу отнюдь не казалось, что он что-либо теряет от такой замены. Катерина отступила назад, насколько могла — на полшага, к самой переборке — и оглядела его с головы до ног, проверяя общее впечатление от форкосигановского мундира: коричневый китель с фамильным гербом, вышитым серебром на высоком воротнике, расшитые серебром обшлага, коричневые брюки с серебряными лампасами, коричневые же сапоги для верховой езды. В пору своего расцвета форы были кавалеристами. Здесь, без сомнения, в радиусе бог знает скольких световых лет не сыщется ни единой лошади.

Он прикоснулся к наручному комму, настроенному на связь с аналогичным устройством на ее запястье — правда, ее комм был выполнен в стиле фор-леди и оправлен в декоративный серебряный браслет.

— Я свяжусь с тобой, когда буду готов вернуться сюда и переодеться. — Он кивнул на однотонный серый костюм, который она уже выложила на койку. Мундир для военных, штатское для штатских. И пусть вес исторического прошлого, одиннадцать поколений графов Форкосиганов за его спиной восполнят недостаток его роста и слегка сгорбленную фигуру. Ему незачем было упоминать о других, менее явных своих дефектах.

— А что надеть мне?

— Поскольку тебе одной придется играть роль всей моей свиты, что-нибудь эффектное. — Он ухмыльнулся. — У той красной шелковой штуковины достаточно невоенный вид, чтобы отвлечь внимание хозяев станции.

— Только мужской половины, любовь моя, — заметила она. — Может, шеф их безопасности — женщина? Да и вообще, привлекательны ли планетники для квадди?

— Один, похоже, был, — вздохнул Майлз. — Из-за чего и начался весь этот сыр-бор… В некоторых участках Станции Граф нулевая гравитация, так что тебе, наверное, вместо барраярских юбок лучше одеть брюки или легинсы. Что-нибудь облегающее.

— О-о. Да, конечно.

В дверь каюты постучали, и снаружи донесся застенчивый голос оруженосца Ройса:

— Милорд?

— Уже иду, Ройс. Майлз и Катерина поменялись местами — проскальзывая мимо нее и на миг оказавшись на уровне ее груди, он изловчился обнять ее, а затем вышел в узкий коридор курьерского корабля.

Ройс был одет в несколько более простую версию мундира Дома Форкосиганов, приличествующую ему по статусу вассального оруженосца.

— Мне собрать ваш багаж для переезда на барраярский флагман, м'лорд? — спросил он.

— Нет. Мы останемся на борту курьера.

Ройс невольно содрогнулся, хотя и пытался ничем не выдать своих чувств. Он был молодым человеком внушительного роста, к тому же устрашающе широк в плечах, и отзывался о своей каюте, которая находилась как раз над каютой корабельного инженера, примерно в таких выражениях: “Как будто спишь в гробу, м'лорд, только тут еще и храпят рядом”.

Майлз добавил:

— Я пока что не хочу уступать ни одной из сторон в этом конфликте контроль над моими передвижениями — не говоря уже о кислородном запасе. Да и потом, на флагмане койки ненамного больше здешних, уверяю тебя, оруженосец.

Ройс понуро улыбнулся и пожал плечами:

— Боюсь, вам лучше было бы взять с собой Янковского, сэр.

— Потому что он меньше ростом?

— Нет, м'лорд! — Ройс был даже слегка возмущен. — Потому что он настоящий ветеран.

Барраярскому графу закон позволял содержать лишь ограниченное число приведенных к присяге телохранителей; по традиции, Форкосиганы чаще всего набирали своих оруженосцев из отставных военных, отслуживших по двадцать лет. По политической необходимости последние десятилетия на эту должность вербовали в основном бывших эсбэшников. Это была живая, энергичная компания, но у многих из них уже пробивалась седина. Ройс был среди них интересным исключением.

— С каких пор это стало иметь значение? — Оруженосцы Майлзова отца относились к Ройсу как к младшему, поскольку таковым он и являлся, но если они обращались с ним как с человеком второго сорта…

— Э-э… — Ройс неопределенно развел руками вокруг себя, из чего Майлз сделал вывод, что проблема заключается в более недавних столкновениях.

Майлз, собиравшийся уже было двинуть вперед по узкому коридору, вместо этого прислонился к стене и скрестил руки на груди.

— Слушай, Ройс — на императорской службе едва ли найдется человек твоих лет или моложе, который столь же часто оказывался под обстрелом, сколь и ты во время службы в хассадарской муниципальной охране. Не давай этим чертовым зеленым мундирам запугать тебя. Это всего лишь пустая похвальба. Половина из них грохнулись бы в обморок, если бы от них потребовалось обезвредить кого-нибудь вроде того психованного убийцы, который расстреливал прохожих на Хассадарской площади.

— Я был уже на полпути через площадь, м'лорд. Это было бы все равно что доплыть до середины реки, решить, что переплыть ее не сможешь, и повернуть обратно. Броситься на него было безопаснее , чем развернуться и бежать прочь. В обоих случаях у него оставалось равное количество времени для того, чтобы взять меня на мушку.

— Но зато он не успевал подстрелить еще дюжину случайных свидетелей. Автоматический игольник — мерзкое оружие. — Майлз на мгновение задумался.

— В том-то и дело, м'лорд.

При всем своем внушительном росте, Ройс имел обыкновение робеть в присутствии людей более высокого социального статуса — что, к несчастью, на службе у Форкосиганов происходило с ним почти постоянно. А поскольку застенчивость его внешне проявлялась в основном как тупая бесстрастность, окружающие зачастую не замечали его смущения.