Своей доходящей до опьянения любовью к Луаре мы тоже обязаны в некоторой степени ему. При нем стала активно развиваться перевозка грузов по реке, благодаря чему многие жители с берегов Луары впервые попробовали вина, ведь именно тогда те, кого называли водные извозчики, начали перевозить бочки с вином, в которые вмещалось двести литров. Как и да Винчи, хотя и в меньшей степени, король стоял у истоков создания некоторых типов вооружений: учредил завод огнестрельного оружия в Сент-Этьене. Там производили мушкеты и аркебузы, и именно тогда Франция открыла для себя ружье. В связи с этим я узнал, что слово «ружье» — fusil, происходит от итальянского facile — кремний. Я записал это в блокнот, как и то, что пистолет был изобретен в 1545 году в Пистоле. Именно Франциску обязаны мы и созданием французской пехоты, заменившей немецких наемников, находящихся на казенном жалованье. Он реформировал армию по подобию римских легионов и учредил полки, которые в дальнейшем оставались в том виде, в каком были созданы им. Помимо реорганизации в области управления и армии, он задумался о судьбах флота, основал порт в Гавре и поощрял смелых мореплавателей.
Узнал я и о вкладе Франциска в развитие французского языка во всей стране: он издал знаменитый указ Вилье-Коттре[97], вводивший использование французского языка в юридических и нотариальных актах вместо латыни. Мой учитель по переписке тоже был согласен, что этот король вовсе не плох. Правление его ознаменовалось периодом экономического подъема, реформ и гуманизма. Словом, задания, получаемые мною на каникулы, были не бесполезными, ведь благодаря им я узнал, что при Франциске I Франция стала самой многонаселенной страной Европы — в год битвы при Мариньяне в ней насчитывалось шестнадцать миллионов жителей.
Придворным этикетом, или церемониалом Франция также обязана ему. Он был первым королем, к которому обращались «Ваше Величество» и которому целовали руку. Но главное, в свои двадцать лет он был государем на нашем празднике в стиле эпохи Возрождения.
Глава 35
ПРАЗДНИК В СТИЛЕ ЭПОХИ ВОЗРОЖДЕНИЯ
Подготовка к празднику была сама по себе удовольствием: дамы делали себе немыслимые прически, мужчины мастерили рукава-буф, шутки следовали одна за другой, к примеру, под предлогом необходимости занять расческу или булавку входили в комнату к тому, кто вас совсем не ждал. Словом, в доме дядюшки дым стоял коромыслом, царила атмосфера вседозволенности и ребячливости. У всех был обалделый, но счастливый вид и приподнятое настроение. А что уж говорить о том, что творилось с подростком вроде меня, для которого составляло истинное наслаждение пристроиться возле одной из прихорашивающихся перед зеркалом дам. А если к тому же одна из них, над прической которой колдовал парикмахер, просила меня зашнуровать ее корсет… Я будто перенесся в эпоху Возрождения, в те времена, когда Леонардо да Винчи придумывал, как наладить поступление свежего воздуха в будуар Изабеллы д’Эсте. Облачение в одежды старинного покроя порождало безумный хохот, например, когда мужчины натягивали короткие штаны, похожие на кюлоты, только очень уж пышные и чем-то набитые. Забавно было также видеть, как кто-нибудь хорошо тебе знакомый уходил в соседнюю комнату в костюме XX века, а возвращался в войлочной шляпе, обшитой бархатом или атласом и украшенной белым пером.
Я испытывал такое воодушевление в преддверии праздника, что не мог не испросить у отца разрешения пригласить к нам Арабеллу.
— Согласитесь ли вы, чтобы ко мне пришла гостья? — с места в карьер бросил я, найдя его в гостиной. — Это Арабелла, дочь директора завода.
Мой отец, казалось, утратил дар речи, он присмотрелся ко мне повнимательнее, а потом вдруг весь посуровел и ответил:
— Твоя просьба не только дурного вкуса, но еще и очень жестока.
Утратив всяческие иллюзии, я грустно поплелся вон, не понимая, что же все-таки отец имел в виду. Дойдя до дома американского дядюшки я утопил горечь в стакане виски. Впервые предложили мне выпить, и впервые я залпом опорожнил стакан. Вначале вкус виски мне не понравился, но атмосфера, царившая в доме, была праздничная, и я с удовольствием наблюдал за всем, что там делалось: кто-то облачался в старинный костюм, кто-то хохотал, кто-то репетировал свою роль. Гости съезжались из Эдинбурга, Нью-Йорка, Мадрида и Мюнхена. Была среди них одна брюнетка, театральная дива, уже знаменитость, на двадцать лет младше дядюшки, которой он посвящал себя всего. Кристобаль, испанский кутюрье, выглядел совершенно естественно в костюме Фердинанда Арагонского, пусть мы и беседовали с ним о насущном так, словно расстались только вчера.
97
Своим ордонансом (т. н. Виллер-Коттре) Франциск I в 1539 г. реорганизовал французское правосудие и предписал использование французского языка вместо латыни в судах и судебных документах.