Лила вздрогнула и отстранилась, хлестнув по его лицу недоверчивым взглядом. За эту поездку она уже успела узнать многое, пожалуй, даже слишком многое. Хватит с нее сюрпризов! Но Эндрю Льюис принял решение и отступать не собирался. Он сжал тонкие смуглые ладони дочери в своих и пристально посмотрел ей в глаза.
– Прошу тебя, пообещай мне, зимородок… – Он запнулся, облизнул пересохшие губы и продолжил: – Пообещай мне, что не бросишь брата с сестрой, что поможешь им найти себя и не пропасть окончательно. Я верю, рано или поздно у вас все наладится… иначе им уже ничто не поможет.
Глаза девушки потемнели от страха и недоверия.
– Хорошо, хорошо! Но зачем ты меня сейчас об этом просишь? – Она попыталась высвободить руки и нахмурилась, в ее зрачках сверкнули молнии. Вдруг словно в ответ где-то в отдалении послышался раскат грома.
Подобное совпадение насторожило бы кого угодно. С тихой Лилавати такие казусы случались крайне редко и обычно заканчивались не слишком приятно: в последний раз она ухитрилась одним взглядом приструнить соседскую собаку, державшую в страхе весь квартал.
Но в тот миг Эндрю Льюис уже не обращал внимания на мистические намеки. Он чувствовал, что время его на исходе, и ему казалось, что он может не успеть.
– Лила, я умираю…
– Что?! Нет!
Девушка резко вывернулась, воспользовавшись его замешательством, и отскочила назад. В ее глазах плескался ужас, а в голосе слышались слезы.
– Нет-нет-нет! – повторяла она, как в детстве закрывая ладонями уши и опустив глаза. Она этого не слышит! Не слышит! – Скажи, что это неправда! Что ты просто хочешь убедить меня помириться с Бекки и Майком! – Лила с надеждой уставились на отца, но тот лишь отвел взгляд.
– Увы, это правда, зимородок… – Эндрю на несколько мгновений почувствовал себя легче, когда скинул с плеч последнюю ношу тайны. Но тяжесть вернулась вновь, потому что тем самым он невольно причинил боль родному человеку.
Мистер Льюис взглянул на дочь, и на миг ему показалось, что перед ним снова крошечный смуглый малыш с коротким темным пушком на макушке, который доверчиво тянет к нему ручонки…
– Я оставляю тебе компанию, активы, большую часть денег. Но ты справишься, – он произносил слова автоматически, чувствуя подступивший к горлу комок, от которого было трудно дышать. – Ты хорошая, добрая, умная девочка, и я горжусь тобой…
Лила несколько секунд смотрела на него широко раскрытыми глазами. И сердце, и разум отказывались верить услышанному. Хотелось убежать, прыгнуть в воду и плыть – плыть куда глаза глядят, пока силы не оставят и она не пойдет ко дну. В то же время хотелось броситься отцу навстречу, уткнуться носом в его плечо, обнять и забыться.
Она выбрала второе. Выдержав минутную паузу, сделала шаг, потом еще один, а потом крепко обхватила отца руками и прошептала:
– Я люблю тебя, папа. И я что-нибудь придумаю…
Она имела в виду «придумаю, как помочь тебе», но Льюис-старший воспринял ее слова иначе, и успокоенно улыбнулся.
– Я тоже люблю тебя, дочка…
Он поднял глаза к ясному южному небу. Как же тут красиво! Неудивительно, что на берегах Индии рождаются такие очаровательные дети…
В следующий миг раздался мощный, разрывающий перепонки и голову треск. Льюис сам не помнил, как сделал шаг вперед, загораживая собой Лилу, в инстинктивной попытке любого родителя защитить свое дитя. Вспышка. Резкая боль. А потом были всплеск, холодная вода и темнота.
Глава 2. Калькутта
Бенгальский залив.
Недалеко от Халдии, Западная Бенгалия
Из шума выплыли голоса. Одни спрашивали о чем-то, другие с кем-то спорили. Трясло. Громко тарахтел мотор, сильно пахло бензином. Сознание то просыпалось, то затухало. Чудились слова на незнакомом языке, но девушка на удивление легко понимала смысл. Говорили о ней, о каком-то взрыве, о полиции… Мысли путались, и она не могла точно сказать, где заканчивается сон и начинается явь.
Единственное, что врезалось в память четкой картинкой – лицо старого механика, сикха[7], настолько изрезанное морщинами, что, казалось, на нем нет ни дюйма ровной кожи. Тот удивленно смотрел на нее и бормотал на своем наречии: «Моя дхарма исполнена. Дэви избавила меня от колеса сансары». Офицеры на борту – судя по их форме, патрульные – посмеивались над стариком и говорили, что, видимо, он впервые видит богатую женщину, вот и считает ее богиней. Лила не понимала, что механик имеет в виду, но те слова не шли у нее из головы. Особенно после того, как он коснулся ее одежды и попросил благословения. Лила не стала его разочаровывать и пожелала всего хорошего в благодарность за спасение, прежде чем в очередной раз потерять сознание, а старик после этого пребывал на седьмом небе от счастья.