Мимо меня прошагали три человека. Девочка в лёгком платье без рукавов семенила впереди, опустив взгляд. Следом за нею, не отставая, топали двое крупных мужчин.
— Попробуй поработать, оплату получишь сегодня же. Это тут, совсем рядом.
Я узнал холодный, но бодрый голос и светлые волосы мужчины, а также хвостики и большие чёрные глаза девочки. Эти люди были мне уже знакомы.
В застроенном мотелями закоулке стояло низкое длинное здание; именно здесь я и заснул месяц назад. Перед входом в это здание о чём-то беседовали девочка с хвостиками и блондин с серьгой в ухе. Похоже, мужчина уговаривал девочку на что-то, а она не знала, соглашаться или нет. Зачем-то я пошёл следом за ними и теперь наблюдал эту сцену, прячась в тени.
Что делать? Подать голос? Прийти ей на выручку? Я вспомнил случай в «Макдоналдсе». Девочка тогда улыбнулась мне и сказала — то ли упрекая, то ли подбадривая, — что на ужин у меня три дня подряд один стаканчик с супом-пюре.
— Но...
А может быть, ей вовсе не нужна моя помощь? Вдруг они просто знакомые или о работе разговаривают, и я зря вообразил, что она в беде.
— А... Вы что?! — вдруг тихо вскрикнула девочка.
Приглядевшись, я понял, что блондин с серьгой обнял её за плечи и тащит внутрь дома. Я бросил зонтик, ноги сами понесли меня вперёд.
Я вклинился между девочкой и блондином.
— Ты чего?! — оторопел он.
— Идём!
— Что?!
Я схватил девочку за руку и побежал не оглядываясь.
— Эй, а ну стойте! Стоять, кому сказал! — кричали мне в спину.
Я отчаянно нёсся по незнакомому району, а девочка позади нерешительно подала голос:
— Эй, что ты де...
— Беги давай!
Не останавливаться же и не успокаивать её, что бояться меня ей нечего и что я не маньяк и всё объясню попозже. На это попросту не было времени. Волосы и футболка намокли и потяжелели от влаги. Мы ушли из района с мотелями, но немного погодя я заметил, что мы снова бежим по улице, где стоят одни мотели.
— А!
Из переулка на дорогу перед нами выскочил один из преследователей.
«Чёрт, мы в западне», — подумал я, и меня тут же дёрнули сзади за воротник рубашки.
— Вот сопляк! — Повалив меня спиной на асфальт, блондин с серьгой уселся сверху.
Отдышавшись от бега, он заговорил, хлопая меня по щеке:
— Ну-ка, ну-ка, ну-ка... кто у нас тут... — Голос у мужчины был низкий, и он почти смеялся. — И что же ты делаешь, а?!
Он размахнулся и дал мне пощёчину. Превозмогая боль и страх, я повысил голос:
— Она же была против!
Мужчина издал изумлённый возглас и выдал:
— Вот придурок! Мы с девкой договорились обо всём. Да?
Я удивлённо посмотрел на девочку. Она неловко потупила взгляд, стоя вплотную к другому мужчине.
Как же так? Я запаниковал. Но ведь тогда выходит, что я...
— Постой-ка... А ведь ты тот самый парень, который спал перед нашим заведением... — запоздало заметил мужчина и вдруг понимающе рассмеялся. — Так вот что это такое! Мстишь нам, значит!
Скула хрустнула: теперь он ударил меня кулаком. Глаз прошило болью, судорога прошла по моему телу. Я ощутил во рту привкус железа.
— Пожалуйста, остановитесь, — сказала девочка, чуть не плача.
От унижения где-то внутри закипала ярость. Правая рука вдруг коснулась игрушечного пистолета: я носил его за поясом в качестве о-мамори[9].
— Чёрт! С дороги! — Голос у меня дрожал, когда я вынул пистолет и направил его на блондина.
На мгновение преследователи растерялись, но затем переглянулись и расхохотались:
— Что? Игрушечный, что ли? Да он совсем тупой.
Я сверлил блондина взглядом, и капли попадали мне в глаза. Дождь усилился, я плохо видел из-за пелены воды. Сердце прыгало в груди как бешеное, а хохочущие мужские голоса таяли в шуме ливня.
Бах!
Я нажал на спусковой крючок. Уши обдало тяжёлым грохотом, гильза со звоном упала на землю, в нос ударил запах пороха. За спиной блондина треснул фонарь.
Пистолет был настоящий.
Все уставились на оружие в моих руках, вытаращив глаза. Первой пришла в себя девочка, она схватила меня за руку и коротко приказала:
— Вставай!
Блондин шлёпнулся на задницу с открытым ртом, и я выбрался из-под него. Мы с девочкой побежали прочь сломя голову.
Наше тяжёлое прерывистое дыхание эхом отражалось от бетонных стен.
Через разбитые окна залетали капли дождя, и глубокие лужи под нашими ногами покрывались рябью.
Следуя за девочкой, я прибежал в заброшенное здание у станции Ёёги, отделённой от Синдзюку железнодорожным переездом. Почерневший от времени дом совершенно не вписывался в оживлённую атмосферу района. Внутри не было слышно уличного гомона, разве что издалека, будто из другого мира, доносился шум с железнодорожной линии Яманотэ. Похоже, мы находились в помещении, в котором раньше было кафе: на полу, заросшем сорной травой, валялись ржавые табуретки, беспорядочно стояли столы с посудой и кухонной утварью.