Нацуми выпалила всё это на одном дыхании; её память и восторг, с которым она говорила, меня поразили.
— Так вот, в небе и впрямь должно что-нибудь найтись.
— И по-вашему, это... те самые рыбки?
— Может быть! Это же здо́рово, правда?
— Но тогда... — ответил я и задумался.
Точно, ведь тогда...
— Мы можем написать статью и заработать! Спецвыпуск городских легенд мы уже сдали, но ведь можно сделать специальный выпуск UMA...[13]
— Чего? — враждебно уставилась на меня Нацуми.
От неожиданности я запнулся.
— Что за разговоры? «Заработать». О том, что это интересно, ты вообще не подумал? Вот что важно.
— А...
— Ты всё больше становишься похож на Кея.
— А?
— Скучный человек из тебя вырастет.
— А?!
Нацуми поднялась с дивана и собрала длинные волосы в хвост.
— С Солнечной девушкой ты тоже так собираешься разговаривать? Смотри, как бы она тебя не отшила, — где ещё такую найдёшь. У тебя ведь сейчас свидание будет?
— А, да нет, не свидание, мне просто узнать у неё... Точнее, извиниться и кое-что предложить...
Пока я заикался, Нацуми облачилась в чёрный костюм и совершенно преобразилась. Передо мной предстала прямо-таки бизнес-леди. Я привык к тому, что она одевается вызывающе, открывая руки и ноги, и теперь её было не узнать.
— Ого, Нацуми, вы чего так?
— Иду на собеседование.
— Что?! Собеседование? Но вы ведь уже здесь работаете!
— Это просто подработка, — многозначительно заявила Нацуми и вышла из офиса.
Я совершенно не ожидал, что меня так внезапно оставят одного, и растерянно уставился на дверь, за которой она скрылась. В панике я подумал, что она, наверное, пошутила.
— Ой, мне ведь тоже надо идти! — пробормотал я, чтобы избавиться от накатившей тревоги, и поднялся с дивана.
Невероятно, но у неё не было ни смартфона, ни обычного мобильника.
Вот почему она дала мне бумажку с адресом. Глядя на аккуратно нарисованную схему проезда, я сошёл на станции Табата. На бумажке указывалось, что нужно подняться по лестнице от края платформы, — я послушно сделал это и оказался перед маленьким безлюдным выходом с тремя турникетами. Я привык к тому, что выходы на линии Яманотэ огромные, как теннисный корт, а около турникетов шумно и людно, словно на вечеринках, и удивился почти могильной тишине.
Я прошёл через турникет, раскрыл зонтик и зашагал по мокрому тёмному асфальту. Узкая дорога тянулась прямой линией, и за пять минут пути я повстречал только двух молодых женщин. Справа от меня высились заросли вишнёвых деревьев, слева открывался вид на город: несколько железнодорожных путей уходили вдаль, к эстакаде синкансэнов[14], а уже от него до самого горизонта тянулись вымокшие под дождём здания. Серенький пейзаж для меня играл яркими красками. С тех пор как я увидел Солнечную девушку и сверкающий под ясным небом Токио, мои глаза будто обрели новое свойство — словно пультом увеличили яркость отражавшегося в них мира или будто бы я заполучил себе экран получше.
Стены нужного мне дома были увиты плющом и, казалось, построены ещё в первой половине прошлого века. Судя по указанному в записке, Хина жила в квартире на втором этаже в самом конце коридора. Я поднялся по железным ступеням. Вдалеке виднелась эстакада для скоростных поездов, и зелёные синкансэны с тихим свистом скользили по путям.
Я остановился перед дверью, сделал глубокий вдох, постучал. И только после этого вдруг осознал нечто важное.
— А ведь я...
Дождь глухо барабанил по тонкому навесу над коридором.
— Неужели я в первый раз прихожу домой к девушке?!
Клац. Дверь открылась, и Хина высунула голову в проём.
— Заходи, Ходака.
— Ой!
— Долго искал?
— Да нет, я просто... Вот, это вам!
Я поспешно протянул ей обеими руками прозрачный пакет.
— Ух ты! Не стоило, но спасибо!
Хина с улыбкой взяла пакет, широко распахнула дверь и пригласила меня войти. Я шагнул внутрь и разулся, подумав, что в жизни не видал такой маленькой прихожей.