Выстрел!
Вырвавшийся из револьвера подоспевшего Клеорна огонь и последовавший скулеж раненого волка вывел мэтра Лео из шока. Волшебник спрыгнул с оленьей спины, потряс руками и запустил в копошащийся темный шар молнию. Зверя, которого как раз в этот момент его высочество отбросил в сторону, сожгло дотла. Так, надо повторить… и еще… еще…
Что-то было неправильно, но на размышления времени не осталось. Там, внутри волчьей стаи, был принц Роскар и какой-то другой человек; к ним бежал Клеорн, явно намеревавшийся вступить в бой с волками, и мэтр Лео постарался не отставать. Кстати, зачем сжигать волков? Можно же просто поднять их «Флейтой Ветра» и отбросить в сторону…
Какие-то странные звери. Обычно волков, да и прочую живность Лео прекрасно слышит, но эти… Всё дело в усталости? Или…
Додумать Лео не успел. Клеорн разрядил револьвер в очередного волка; Роскар рассек кинжалом другого, и остальная стая, пожав хвосты, бросилась в рассыпную.
— Он мёртв? — подбежал волшебник к лежащему в истоптанном, испачканном снегу человеку.
Клеорн не ответил. В принципе, комментарии не требовались — изодранная в клочья одежда, темные озерца крови и отсутствие попыток двигаться или хотя бы стонать, говорили сами за себя.
Принц Роскар рухнул на колени и откинул с лица пострадавшего капюшон. Прислонил кинжал к побелевшим губам брата. Хрипло прошептал:
— Ещё нет.
Сказать, что известие о несчастном случае с королем произвело в Борингтоне тот же эффект, что зажженная спичка — на пороховом складе, значит не сказать ничего. Замок взорвался, погребя под нахлынувшим беспокойством мир и добродушие последних дней. Любимое зимнее развлечение вдруг показало волчьи клыки; хуже всего было то, что речь шла не о метафорах, а о самых натуральных волках. Судя по воплям Могдена, доносившемся из малой гостиной, присутствие в лесу злобной стаи стало для господина распорядителя таким же сюрпризом, как для короля.
Хмм… Пожалуй, королю пришлось все-таки хуже.
— Что там? — спросила Далия, с трудом сдерживая беспокойство. Вышедшая из королевской спальни Камюэль устало привалилась к притолоке, хотела вытереть выступивший на лбу пот, но с неудовольствием отказалась — руки начинающей целительницы были покрыты пятнами крови.
— Крепко его подрали, — ответила ведьма. — Самые крупные раны я зашептала, но это на два-три часа. Его надо срочно в Талерин, чтобы мэтресса Розанна наложила швы, особенно на правую руку — там все сосуды и мышцы порваны, предплечье на сухожилии держится. Похоже, его величество кромсали, как взбесившийся дровосек прыгучую ёлку[30]… Нужно заказать молебен Премудрой Прасковии, а еще лучше — и Асгадиру Внезапному, чтоб большую беду отвел.
— Всё так плохо? — ужаснулась Далия.
В ответ Камюэль скорчила выразительную гримасу. Еще хуже, чем кажется на первый взгляд.
— Я приведу Фотиса, — вызвалась алхимичка. Сейчас она была готова совершить любой подвиг, только бы справиться с томительным, разъедающим внутренности, невыносимым ожиданием возможного несчастья.
— Мэтресса! Ваша ученость! — выскочила откуда-то графиня Росинант. Ее милость была растрепана, будто после хорошей драки.
— Мне некогда! — рявкнула Далия.
— Умоляю вас, ваша ученость! — не унималась Синтия.
— Еще слово, — прошипела Далия, с трудом удерживаясь, чтоб не схватить графиню за соблазнительно тонкое, беззащитное горлышко. — И я превращу ваш мозг в тыкву!
Графиня охнула, схватилась за сердце и отстала.
Внизу, в большой гостиной, герцог Тирандье пересказывал злоключения, случившиеся на охоте с ним. Отчего-то зрелище устроившегося в уютном кресле герцога вызвало у Далии отвращение, а квохтание вокруг него дочуры и прочих придворных куриц смотрелись злой пародией на безмолвное горе, охватившее королеву и принцессу Ангелику. Стараясь не показывать охватившие ее чувства, сапиенсологиня прошмыгнула в сторону кухни.
— Кто-нибудь видел Фотиса? — строго спросила она у челяди.
Кто-то развел руками, кто-то покачал головой. Некоторые ограничились испуганным взглядом. Да что такое творится?! Все будто с ума сошли! Нашли, чего бояться — банального несчастного случая! Будто никто никогда не падал с лошади, не ломал себе кости и не становился жертвой взбесившихся волков!
Хотя, если подумать, подобные несчастья имеют обыкновение происходить с кем-то другим, а не с королями.
30
Персонаж народных сказаний Буренавии: превращенная в дерево (сосну, березку, но чаще ель) прекрасная девушка. Если дровосек попадается добродетельный и трудолюбивый, прыгучую елку обычно расколдовывают и играют свадьбу. Трагический вариант: злые дровосеки рубят всё подряд, и красавицам остается скрываться бегством.