Официально Советский Союз прекратил существование в декабре 1991 года, но de facto коллапс огромного государства начался гораздо раньше, и в 1991 году он просто пришел к своему логическому завершению. Президенту России Борису Ельцину предстояло не только разбираться с многоплановым советским наследием, но и всеми силами предотвращать хаос в политике и экономике, одновременно принимая меры для начала переходного периода к рыночной экономике и демократическому политическому режиму. Это была огромная и весьма амбициозная задача, в особенности для бывшего советского аппаратчика и партийного функционера, который волей судеб стал лидером российского демократического движения.
С учетом обстоятельств и специфики биографии нового российского лидера мало кто удивился бы, если бы российский президент поддался искусу установления режима личной власти, как это произошло в ряде бывших советских республик. К тому же катастрофическое состояние российской экономики в 1991 году вполне могло рассматриваться как достаточное основание для введения авторитарного правления. Но Ельцин не пошел по этому пути; «несмотря на свое коммунистическое прошлое, Ельцин верил, признавал и уважал принципы верховенства права, необходимость защиты прав и свобод человека, частную собственность, рыночную экономику и политическую конкуренцию. С самого начала он очень четко дал понять, что его выбором был переход к реальной, а не декларативной демократии»[44].
Когда Ельцин принял на себя руководство страной, она была не только на пороге экономического и политического хаоса — идеологически она также была в руинах. Бывшая некогда руководящей и направляющей силой советского общества коммунистическая партия была жестко смещена со своих позиций тремя президентскими указами (Указом № 79 «О приостановлении деятельности Коммунистической партии РСФСР» от 23 августа 1991 года, Указом № 90 «Об имуществе КПСС и Коммунистической партии РСФСР» и Указом № 169 «О деятельности КПСС и Коммунистической партии РСФСР» от6 ноября 1991 года). Очень быстро до предела политизированный вопрос о конституционности этих указов, равно как самой КПСС и Коммунистической партии РСФСР, оказался на рассмотрении Конституционного Суда, несмотря на то, что п. 3 ст. 1 Закона РСФСР «О Конституционном Суде» 1991 года устанавливал прямой запрет на рассмотрение российским органом конституционной юстиции политических вопросов[45]. Для того, чтобы этот запрет обойти, в апреле 1992 года в действовавшую тогда Конституцию РСФСР внесли поправки, в результате чего в ней появилась статья 165.1, устанавливавшая, в частности, право Конституционного Суда разрешать дела о конституционности политических партий и иных общественных объединений[46]. «Соломоново постановление» от 30 ноября 1992 года[47] стало первым из образчиков правовой казуистики российского КС и было ориентировано в первую очередь на предотвращение нового политического кризиса. По ключевому вопросу о конституционности КПСС и КП РСФСР суд высказался следующим образом: «В связи с тем, что в августе — сентябре 1991 года КПСС фактически распалась и утратила статус общесоюзной организации, что роспуск руководящих организационных структур КПСС и КП РСФСР как ее составной части признан настоящим Постановлением соответствующим Конституции Российской Федерации и что КП РСФСР организационно не оформлена в качестве самостоятельной политической партии, руководствуясь статьей 165.1 Конституции Российской Федерации, частью пятой статьи 44, частями первой и второй статьи 62 Закона о Конституционном Суде Российской Федерации, производство по ходатайству о проверке конституционности КПСС и КП РСФСР прекратить»[48]. Д. Барри и Ю.В. Феофанов отмечают в своей книге, что такого поворота сюжета и такого решения не ожидал никто[49]. Но Конституционный Суд сделал именно то, чего от него ждали: на политический запрос дал политический ответ. Об этом в интервью сказал и судья КС Гадис Гаджиев, подчеркнувший, что «это решение во многом было продиктовано политическими резонами — оно не родилось только из юридической логики. Ощущение было таким, что если мы пойдем по радикальному пути и признаем преступными не только структуры КПСС, но и всю партию, то это вместе с членами их семей будет очень большая часть общества. И это вызовет серьезный раскол в обществе. Раскачивать лодку не хотелось, и надо было искать какое-то примиряющее решение. И тогда появилось решение: ядро, руководство партии виновно (не в уголовном смысле, а в смысле конституционного права), а на низовые ячейки и рядовых членов эти выводы распространять нельзя, об их неконституционной деятельности говорить нельзя»[50].
44
Anders Aslund. Russia's Capitalist Revolution: Why Market reform Succeeded and Democracy Failed. - Peterson's Institute for International Economics. 2007. См. также: http://books.google.com/books?id=rAYEwq45fioC&pg=PA277&source=gbs_toc_r&cad =4#v=onepage&g&f=false.
46
http://ru.wikisource.org/wiki/0/oD00/o97%DO%BO%DO%BA%D00/oBE%D00/oBD_0/oDO%AO% D0%A4_%D0%BE%D1%82_21.04.1992_%E2%84%96_2708-l.
49
Подробнее см.: Feofanov Yuri, Barry Donald. Politics and Justice in Russia: Major Trials of the post-Stalin Era.-M.E.Sharpelnc. 1996.