Третью группу факторов составляли субъективные причины, ввиду действия которых судьи ощущали себя не независимыми арбитрами и творцами правосудия, а чиновниками, призванными защищать интересы государства в любой ситуации. За десятилетия тоталитарного режима сформировался упомянутый выше особый советский судейский менталитет, основными атрибутами которого являлись обвинительный уклон, воздействие предшествующей карьеры и профессиональная деформация.
При всех достоинствах концепции нельзя не отметить также и некоторые ее существенные изъяны. «Миной», заложенной под судебную реформу (не единственной, но одной из мощных) оказалось умолчание о кардинальном изменении роли председателей судов»[64]. И хотя «большинство позиций Концепции судебной реформы, касающихся нового положения судей, в Законе о статусе судей 1992 г. было реализовано», полномочия председателей судов были видоизменены совсем не в реформаторском аспекте: «Закон о статусе еще больше расширил полномочия председателей судов в отношении судей»[65]. Тот факт, что необходимость реформирования роли председателей судов оказалась вне сферы внимания создателей Концепции в итоге отразился на ходе российской судебной реформы.
М.А. Краснов, некоторое время назад осуществивший метко названную им «инвентаризацию российской судебной реформы»[66], отмечает, что поначалу слова не расходились с делом, и судебная реформа в России протекала в целом в соответствии с основными положениями концепции 1991 года. К тому же новый мощный импульс преобразований дала Конституция России 1993года, закрепившая принцип разделения властей и статус суда как независимой ветви власти. Но, несмотря на яркий старт, нельзя сказать, что с самого начала становление суда как независимого института было одним из приоритетов власти, и довольно скоро реформа явно затормозилась. К середине 1990-х годов периферийность судебной реформы стала еще более заметной. Новый всплеск внимания к судебной власти обозначился с начала 2000-х годов. Но, как полагает М.А. Краснов, лучше бы такого внимания не было, ибо наряду с увеличением объемов финансирования судов и судебной деятельности, улучшения их материально-технического состояния, такое внимание привело фактически к установлению жесткой зависимости судебной власти от власти политической[67].
Оценивая результаты российской судебной реформы, следует отметить, что имеются существенные достижения, в частности:
• в Конституции России закреплен принцип разделения властей. Суды получили статус независимой ветви государственной власти;
• приняты новые законы и процессуальные кодексы, регулирующие статус судов, судей и осуществление различных видов судопроизводства;
• созданы органов судейского сообщества;
• появилась конституционная юстиция — Конституционный Суд Российской Федерации и конституционные (уставные) суды субъектов Российской Федерации;
• введен институт мировых судей;
• возрожден действовавший в России до 1917 года институт суда присяжных;
• значительно повышены и продолжают регулярно повышаться зарплаты судей. На данном этапе уже можно утверждать, что российские судьи получают достойное вознаграждение за свой труд;
• «суды постепенно преодолевают советскую традицию секретности деятельности любых органов государства и становятся все более "прозрачными"»[68];
• существенный прогресс произошел в сфере исполнительного производства.
В качестве отдельного достижения российских реформ необходимо выделить создание института частного нотариата.
В числе основных неудач судебной реформы в России можно назвать следующее:
• фактически судебная власть так и не стала независимой — она по-прежнему в сильной степени зависит от исполнительной ветви власти;
• практика последних лет дает все больше и больше примеров того, как замысел законодателя искажается несоответствующими действиями правоприменителя. Неадекватное применение ряда положений нового российского законодательства и избирательное правоприменение привело к совершенно неожиданным и весьма негативным результатам;
• вначале Конституционный Суд России действовал как истинно независимый институт. Ряд решений, принятых КС в течение последних 15 лет, показали, что орган конституционной юстиции также не свободен от политического воздействия;
• так и не была создана отдельная подсистема административных судов, хотя проект соответствующего ФКЗ был принят в первом чтении еще в ноябре 2000 года;