Конституционная реформа 2010 года преобразила формулировки ст. 80. В первую очередь, изменения затронули процедуру определения кандидатуры на пост премьер-министра. Если ранее кандидата выбирал президент по результатам консультаций с парламентскими фракциями, теперь президент лишь утверждает на должность кандидатуру, представленную парламентской фракцией, получившей наилучшие результаты на последних парламентских выборах. Согласия президента для назначения кандидата на министерские должности более не требуется.
Говорить о результатах конституционной реформы 2010 года пока преждевременно — слишком мало времени прошло с декабря 2013 года. Но уже вполне осязаемы ошеломительные результаты реформ команды Михаила Саакашвили в сфере борьбы с коррупцией и реформирования милиции. И поражают не только результаты, но и головокружительная быстрота, с которой они были достигнуты.
Коррумпированность грузинской милиции советского образца была притчей во языцех и дала пищу для многих анекдотов. Коррупция, вошедшая в плоть и кровь грузинских милиционеров и «гаишников», сочеталась с высочайшей степенью криминализованности этих структур[165]. Когда пришедший к власти Саакашвили обозначил реформу полиции и борьбу с коррупцией в качестве первоочередных и важнейших задач внутренней политики страны, возможность успешного исхода этого начинания представлялась весьма призрачной[166]. К числу наиболее сложных проблем, с которыми сразу же пришлось столкнуться реформаторам, в первую очередь следует отнести масштаб коррупции в органах милиции. За время пребывание у власти Шеварднадзе между властью и милицией возникло некое подобие молчаливой договоренности: милиция активно поддерживала режим Шеварднадзе, за что взамен получала некий негласный карт-бланш на полную свободу действий, в том числе, и действий явно криминального характера[167]. При этом население уже воспринимало криминализованность органов милиции и постоянное вымогательство взяток как некую «норму жизни». Все было организовано по системе пирамиды: желающие занять должность в органах милиции совершали финансовые вливания в карманы офицеров соответствующего ранга и в результате искомую должность получали. Освоившись, «новобранцы» приступали к поборам с населения и мелкого бизнеса, дабы обеспечить возвратность инвестиций в занимаемую должность. Официальная зарплата была весьма эфемерна, выплачивалась от случая к случаю и как источник заработка не рассматривалась[168].
Второй серьезной проблемой была мощность позиций, которые в грузинском социуме занимали воры в законе. Будучи феноменом, существовавшим в масштабе всего советского государства, в грузинском варианте воры в законе представляли собой высокоорганизованную и дисциплинированную мафию, которая контролировала настолько широкий спектр государственных органов, что многие искренне полагали, что воры в законе были более сильны и влиятельны, нежели государство как таковое[169].
Третья, и весьма существенная, проблема заключалась в размере и военизированной природе грузинской милиции, представлявшей собой переформированный вопиюще советский институт, насчитывающий примерно 50 тыс. хорошо вооруженных людей[170]. Именно поэтому данная задача имела двуединый характер — демилитаризация милиции и существенное сокращение ее численности, дабы привести ее в соответствие с демократическими стандартами полицейской службы.
На фоне трех вышеперечисленных проблем четвертая вряд ли кого-то удивит: коррумпированная, криминализованная и агрессивная милиция крайне негативно оценивалась населением. Но даже на этом фоне дорожная полиция, она же ГАИ, резко выделялась. На момент начала реформ эта структура насчитывала около 15 тыс. сотрудников. Именно в отношении ГАИ было принято беспрецедентное по жесткости и степени риска решение — уволить ее сотрудников в полном составе. Поскольку на подавляющее большинство «гаишников» имелась информация об их связях с преступным миром, им была предложена сделка: они тихо покидают свои посты, получив зарплату за два месяца, при этом уголовные дела в отношении них не возбуждаются. Президент полностью взял на себя ответственность за этот рискованный шаг и пообещал в течение месяца создать новую Патрульную полицию. Почти три месяца движение на грузинских дорогах никем не регулировалось. Но, вопреки ожиданиям, никакого ужаса и беспредела не произошло. А 15 августа 2004 года вместо упраздненного ГАИ начала функционировать Патрульная полиция. Сотрудников нового ведомства, созданного по образу и подобию дорожной службы США, набирали по конкурсу, предложив им зарплату значительно выше средней по стране — минимум $250.
165
См. Gavin Slade, No Country for Made Men: The Decline of the Mafia in Post-Soviet Georgia.// Law & Society Review. 2012. Volume 46. Number 3. C. 624.
166
Matthew Devlin. Seizing the Reform Moment: Rebuilding Georgia's Police, 2004–2006.// Innovations for Successful Societies: Princeton University. 2010.
167
16/ The World Bank. Fighting Corruption in Public Services: Chronicling Georgia's Reforms. 2012.
170
Lili di Puppo. «Police Reform in Georgia: Cracks in an Anti-Corruption Success Story». U4 Practice Insight Chr. Michelsen Institute, 2010.