5_____
Жарко, болит голова, лечат лошадей; письма от Нувеля{762}, Лемана и Юши; ходили гулять, ходили на новую квартиру; тол<клись> ребята Бене и Бенедиктовых, потом приплелись и дамы и 2 кавалера; затеяли винт, чай; мы провожали сначала Бене, потом Бенедиктову, долго с ней беседовали и заперли ее снаружи, чтобы отдать ключ мужу, игравшему у нас. Когда мы прощались, возвращался из гостей механик, это напоминало чеховские пьесы в Худо-ж<ественном> театре. Сегодня уезжает зять в Петербург.
6_____
Встали поздно; то дождь, то солнце, воздух тепел и размягчен. Начал новый рассказ. Долго ждали зятя, приехавшего поздно с кучей домашних новостей. В «Руси» пишут, что мои друзья декаденты-эстеты зовут меня maître{763}. Гуляя сегодня по саду, я вспоминал увлечения Гофманом и лето в Сестрорецке{764}. Это сад со смоченной дождем травой и слабое солнце между туч мне привели на память это время. Видел тревожные и нелепые сны, будто мы со всеми детьми делаем пикник в публичном доме. Писем не было. Я думаю книгу стихов назвать «Amor Victor»{765}; когда-нибудь напишу жизнь Александра и M-me Guyon{766}.
7_____
Ходили в лесничество, 2 раза пережидали дождь; неровная плоскость, покрытая мхом и низкими соснами, напомнила мне вершины Giuogo и каноника. Воздух был живителен и свеж после дождя. Встретил зятя с Бене и Рябушинским, бродящих по лесу. Я смотрю на встречные лица, думая, хотел ли бы я иметь того или того, по большей части говорю: «нет». Потемкин прислал «Танец мертвых»{767}. Писал «Кушетку»{768} и много писем. Entrefilet[261] в «Руси», очевидно, внушенный «Шиповником», но объявлений нет{769}. Сегодня можно будет писать в Усть-Ижоры, пожалуй{770}. Белый в «Перевале», вознося Соловьева, лягает меня и Городецкого{771}.
8_____
Сестра и зять уехали. 2 раза гуляли, день тянулся, будто 4 дня. Леман пишет, что «Эме» хорошо идет. Читали письма Пушкина, он хвалит некоторых современников; где теперь Кюхельбекер, Погодин etc.? Интересно, кем будут для потомства Иванов, Блок, Белый? И кем бы я хотел быть: непризнанным и великим или прославленным и брошенным, как Кукольник, Бенедиктов. Написал письмо в «Весы»{772}. Читал Саллюстия и Гофмана. От кого завтра могут быть письма? Прошлый год в это время я еще не знал Павлика: какая старина! К Троице задумали сделать пасху и кулич сюрпризом для сестры.
9_____
Целый день вне дома. Наших нет. Читал письма Пушкина. Прислали «Mercure», «Il Marzocco»; письмо от Тастевена, мои стихи приняты{773}, просят сотрудничества. Хорошо, что я написал Ликиардопуле так неопределенно. Ходили в баню, там мылись конторщики. Украсили комнаты березками, завтра Троица; ждали наших пить чай; они приехали часов в 11. Послал бандероли остальн<ым> в Москву. Будут ли завтра письма? Пишу «Кушетку», мог бы кончить скоро. Стихов в «Руно» вышло 22 строчки. Это оплатит долг Рябушинскому, если он его не забыл, на что я надеюсь.
10_____
Троица, все принаряжены. Пасха и мороженое. Приехали 2 таксатора{774}. Вечером были у Бене, опять танцы, jeu aux 4 mains[262]; был младший Ревицер, петербургский реалист, тип хулиганистого красавца. Мне, м<ожет> б<ыть>, жалко, что я не танцую хорошо. Когда гуляли, Сережа ехал верхом, я думаю, что это большое удовольствие, но если бы я и ездил, столько претендентов, что было бы неловко и некогда ездить. Письма от Павлика, Нувеля и Мейерхольда{775}. Павлик опять видел того студента в Летнем саду с дамами. «Весы» заняты «Паном» Лерберга с рисунком Фео<филактова>. Жена управляющего оказалась, как Варя выразилась, «декаденткой» и гутирует[263] «Крылья». Мне было не несносно. Я, кажется, толстею.