Письмо L
Кенсингтон, 17 июля 1712.
[вторник]
Мне надоело пребывание в Кенсингтоне, и я очень рад, что скоро отсюда уеду. Во вторник кор[олева] переезжает в Виндзор, а посему дня через три или четыре я тоже переберусь туда. Здесь я не в состоянии что-нибудь делать, потому что уезжаю в Лондон рано утром, а возвращаюсь поздно вечером, да еще после этого ужинаю у Мэшемов. Обедал я нынче в Кью с герцогом Аргайлом и вечером не пойду ужинать во дворец, а будут писать МД. Еп[ископ] Клог[ерский] вот уже две недели как приехал, и я стараюсь видеться с ним как можно чаще. У мастера Эша[905] выступила на лице сильная краснота: это рожа; все лицо у него распухло, а на щеках появились волдыри, которые вот-вот лопнут, однако серьезной опасности нет. — С тех пор, как Дюнкерк перешел к нам, Граб-стрит стала чрезвычайно плодовита, и БДГП тоже сочинил за прошедшую неделю 5 или 6 листков в духе Граб-стрит. Видели ли вы «Приглашение, полученное Угрюмым от Толанда»?, а «Лови! Держи Угрюмого!»?, а «Балладу о Дюнкерке»?, а «Доказательство, что Дюнкерк все еще не перешел в наши руки»? Гм, да вы, я вижу, ничего не читаете! — Я погибаю от жары, но, несмотря на это, каждый вечер возвращаюсь домой пешком и считаю, что прогулки весьма мне на пользу. Плечо у меня еще не совсем прошло — зудит и чешется и немного побаливает. Говорил ли я вам, что сделал Форда издателем «Газеты»; его годовое жалованье составит 200 фунтов, не считая дополнительных доходов? Я получил недавно письмо от Парвисола, и он рассказывает, что мой канал сейчас чрезвычайно живописен. Я жажду его увидеть. А вот яблоки совсем не уродились. Он пишет также, что в августе предстоит очередной трехлетний объезд по епархии. Мне необходимо в связи с этим выслать Раймонду новые полномочия. А теперь я отвечу на ваше сипмо № 33[906] от 17 июня. БСС пишет так же хорошо, как обычно, хотя и пьет воды. Поверьте, я не менее часто и не менее горячо, чем БСС, желал бы никогда больше сюда не приезжать. Что мне здесь делать? Я слыхал, что еп[ископ] Митский чуть было не доставил мне неприятность; надеюсь, не из-за того, что я ему ни разу не написал. Мне было бы не так уж трудно это сделать, но только я понятия не имею, о чем с ним говорить. Как вижу, я обязан ректору тем, что он удержал еп[ископа] от дерзостного поступка. — Да, марам ДД, однако вы едва ли были бы довольны, получая письма БДГП ежедневно, но только в 6 или 12 строк, право слово. Надеюсь, что БСС скоро кончит пить воды и что они пойдут ей на пользу. Поверьте, если бы эти воды находились так же далеко, как уэксфордские, то и пользы от них было бы так же много, потому что само путешествие, на мой взгляд, споспешествует здоровью не менее всего прочего. Пребывание здесь еп[ископа] Клогерско-го, уверяю вас, никоим образом не может удерживать меня от возвращения в Ирландию. С Хиггинсом я разговаривал только однажды на улице и, полагаю, мы с ним едва ли когда встретимся, разве что случайно. Какая мне забота, одобрят ли в Ирландии мое «Письмо лорд[у]-казн[ачею]» или нет? Любопытно только, отчего это никто у вас не удостоил его ответом, в то время как здесь их появилось целых 3 или даже 4? (Из-за невыносимой жары я сижу в одном только халате.) БСС получит большую Библию. Я только что записал это в своем мемландуме[907], а ДД будет вознаграждена другой книгой, но только имейте терпение, всему свое время, очень уж вы нетерпеливы. Значит БСС ни в выигрыше, ни в проигрыше. Отчего же это, сударыня? Я тоже по временам играю, но только в пинки, то есть я хотел сказать в пикет, да и то очень редко. — Слишком поздно засиживаюсь в гостях! Так ведь только у леди Мэшем, а они живут здесь же, в Кенсингтоне, а вот из Лондона я никогда не возвращаюсь слишком поздно, кроме единственного случая, когда шел дождь и мне не удалось раздобыть карету. — Грозы бывали у нас здесь очень редко, а за последние два месяца и вовсе ни разу. Скажите на милость, мадам философ, каким это образом дождь мешает молниям причинять вред? Полагаю, не иначе, как гасит их. — Так-с, а здесь опять вступает БСС с ее крохотным водянистым постскриптумом. Бозе мироселдный, бесстыжие пьянчуги, вы по десять лаз пьете по утрам свою водичку за здоловье БДГП; так можно и пристластиться, право; а я каждое утло плогратываю за здоровье МД 15 рожек морочной овсяной каши. Вот и все, что касается вас и вашего сипма и лазных лазностей. А теперь я должен сказать вам еще кое-что. — Вы уже, наверно слыхали, что секр[етарь] Сент-Джон стал виконтом Болинброком; я едва уговорил его принять этот титул, потому что он принадлежал старшей ветви его семьи, но только те были графами, и в прошлом году эта ветвь угасла. На случай, если бы он отказался его принять, я советовал ему стать лордом Помфретом, это очень прославленное имя. Вы, должно быть, часто встречали его в «Хронике замка Помфрет»; однако мы решили, что оно наверняка значится в числе титулов какого-нибудь другого лорда. Джек Хилл прислал своей сестре из Дюнкерка образчик тамошней наколки; она смахивает на те, что были у нас в моде лет 20 тому назад, но только не такая высокая и чрезвычайно уродливая. Я сделал Трэпа капелланом лорда Болинброка, и он донельзя счастлив и благодарен мне. — Мистер Аддисон отдал мне нынче утром визит. Он тоже живет сейчас в Кенсингтоне. В Виндзоре я буду некоторое время жить чрезвычайно уединенно и буду чрезвычайно занят. Скажите на милость, отчего это МД, все никак не выберутся в Трим и не навестят Ларакор? Напишите мне отчет о моем саде и реке, и остролисте, и вишнях, что на берегу реки.
19. Мне не удалось отправить это письмо с последней почтой, потому что меня вызвали прежде, чем я успел его закончить и запечатать. Вчера обедал у лорда-казн[ачея] и просидел у него до 10 вечера, но так и не сумел улучить минуту, чтобы поговорить о деле, которое у меня было к нему. Он довез меня до Кенсингтона, а здесь лорд Болинброк до 2-х часов ночи не давал мне уйти домой, и хотя сейчас уже девять утра, я все еще лежу в постели, сонный и ленивый. Мне надобно побрить голову и лицо и в 11 встретиться с лордом Болинброком, а обедать я буду опять у лорда-казн[ачея]. Нынче должна появиться еще одна поделка в духе Граб-стрит — «Письмо претендента к лорду-вигу». Граб-стрит осталось десять дней жизни, после чего вступит в силу постановление парламента, которое погубит ее с помощью налога в полпенни с каждого полулиста. Только что стало известно, хотя без всяких подробностей, что 8 тысяч голландцев во главе с графом Альбемарлем[908] разбито, большинство солдат погибло, а сам он взят в плен. Возможно, это несколько охладит их воинственный пыл и заставит подумать о мире. Герц[ог] Орм[онд] снискал необычайное уважение своим успешным ведением дел во Фландрии. Прошлую ночь у нас выпал обильный дождь, очень освеживший все вокруг. — Однако уже поздно и мне пора вставать. Не играйте, пожалуйста, в ломбер, пока вы на водах, слышите, судалыни. — Прощайте, длагоценнейшая МД, МД, МД, Досвид, Досвид, МС, МС, МС, тлам, тлам, тлам —.
Письмо LI
Лондон, 7 августа 1712.
[вторник]
Получил ваше № 32 в Виндзоре и как только прочел, тотчас же снова его запечатал, дабы по меньшей мере в течение года больше его не перечитывать. Оно вывело меня из терпения, потому что вы так бойко рассуждаете о предмете, как если бы дело уже свершилось, хотя, насколько мне известно, до этого сейчас дальше, чем когда бы то ни было; сам я, например, ничего на сей счет не слыхал; в Лондоне, правда, только и разговоров, что об этом, а при дворе меня то и дело поздравляют и порядком этим изводят. Уж вы-то, во всяком случае, могли быть уверены, что как только это произошло бы, я тотчас бы вас известил, но вы, видно, вообразили, что я намеренно ничего не сообщаю вам для того, чтобы вы узнали обо всем из газет или досужих разговоров[909].
Я помню только, что в вашем письме среди прочего шла также речь насчет денег МС, но об этом я распоряжусь на другой стороне этого листа. Я уехал из Виндзора в прошлый понедельник по той причине, что лорд Болинброк отбыл во Францию и что лицо, с которым мне необходимо часто советоваться касательно дела, которым я сейчас занят, находится в Лондоне. Но так как это лицо поговаривает о возвращении в Виндзор, то я, возможно, последую за ним. Я поселился здесь в одном укромном убежище и каждый день до полудня тружусь, не разгибая спины[910], так что не осуждайте меня за два месяца молчания; господь свидетель, я никогда еще так тяжко не трудился и все же вряд ли успею завершить начатую мной работу. И в Лондоне и в Виндзоре недавно свирепствовала лихорадка, которая едва ли кого обошла, однако длилась не более трех или четырех дней и никого не свела в могилу. У кор[олевы] в одночасье слегло 40 лакеев. Обедал вчера у лорда-казн[ачея]; нам опять не удалось заняться делом, хотя я считал, что он посылал за мной именно с этой целью; тем не менее, он пожелал, чтобы я нынче опять с ним обедал. Виндзор — прелестнейшее место, и обедов в нем в это время хоть отбавляй. Мои комнаты тут выходят окнами на Итон и Темзу, и я был бы не прочь стать их владельцем, но они принадлежат здешнему пребендарию. Одному богу ведомо, что у вас там в письме, и, если оно останется без ответа, то, кто, по вашему мнению, будет в этом повинен, а, делзкие плоказницы? — Известно ли вам, что с прошлой недели Граб-стрит почила[911] и уже не воскреснет. Отныне не будет больше ни привидений, ни убийств из-за ревности или денег. В последние две недели перед ее славной кончиной я приналег и напечатал по меньшей мере 7 листков[912] своего собственного сочинения ценой в один пенни каждый, не считая еще нескольких, написанных другими. Теперь с каждого печатного полулиста будет взиматься полпенни в пользу кор[олевы]. «Наблюдатель» приказал долго жить, «Всякая всячина» слилась с «Летучей почтой», «Экзаминер» смертельно болен, а вот «Спектэйтор», не в пример им, устоял и даже удвоил цену; не знаю только, сколь долго он продержится. Обратили ли вы внимание на красную печать, которой помечены теперь все листки? Сдается мне, что само проставление этой печати обходится не меньше, чем в полпенни. В прошлую субботу лорд Болинброк и Прайор отбыли во Францию; задача милорда — ускорить заключение мира, пока голландцев не слишком исколошматили, и помешать французам зайти чересчур далеко в этой их шутке. Ознакомились ли вы с 4-й частью «Джона Булля»? Она не уступает предыдущим и чрезвычайно хороша. У сына еп[ископа] Клогерск[ого] была рожа, но теперь он уже выздоровел. Я опасался, что его лицо останется обезображенным, однако этого не случилось. Дилли нисколько не изменился и так же много, как и бездарно, каламбурит. Братья охотно видаются, чего, по-моему, нельзя сказать о сестрах. Раймонд писал мне, что намеревается пригласить вас в Трим. Были ли вы там, пребываете ли сейчас или собираетесь туда? Не заглянете ли заодно и в бедный Ларатол[913]? Парвисол говорит, что все фрукты пропали; деревья пострадали от заморозков. Осмотрите, пожалуйста, вишни у реки. Впрочем, вы слишком ленивы, чтобы предпринять такое путешествие. Если вы в ближайшие 2 месяца не будете своевременно получать от меня письма, то причиною тому будут мои постоянные переезды из Лондона в Виндзор и обратно. И, пожалуйста, уведомьте меня еще раз о состоянии денежных дел МД, потому что я не стану ради этого перечитывать ваше письмо. Бедный лорд Уинчелси на днях преставился, к величайшему моему огорчению. Он был прекрасным, достойным человеком и моим близким другом. Но что еще огорчительнее, так это то, что моя старая знакомая миссис Финч стала теперь графиней Уинчелси, потому что титул покойного перешел к ее мужу, правда, из состояния ему мало что достанется. — Все нынешнее утро я трудил глаза, а сейчас уже два пополудни, так что я прогуляюсь немного в парке. Играете ли вы по-прежнему в ломбер или же ваше развлечение прекратилось из-за отсутствия миссис Стоит и несчастья, случившегося с миссис Мэнли? Кто-то рассказывал мне о неизвестно откуда взявшейся сестре, которую миссис Мэнли обрела в Ирландии и которая будто бы всех вас разочаровала, оказавшись вовсе не такой уж красоткой. Поклон от меня миссис Уоллс. — Площайте, длагоценнейшая, МД, МД, МД, Досвид, Досвид, Досвид, МС, МС, МС, МС, тлам, рюбите беедненького БДГП, слышите, плоказницы.
908
909
910
911
912