День смерти Л. И. Брежнева, запуск «Колумбии», недомогание Толи. Проснулся около 5 часов утра. Хотел пораньше встать и записать Дальний Восток на видеомагнитофон. Смотрю. Толи нет в постели. Выглянул в рабочий отсек, а он скорчился и сидит на беговой дорожке. Спрашиваю: «В чем дело? Что с тобой?» Говорит: «Что-то нездоровится, видно, отравился. Боль в левом боку». Час проходит, смотрю, мучается человек. Взял аптечку и дал ему бисептол, после активированный уголь и еще дал ему аллохол. Проходим территорию Союза. Говорю: «Толя, не имею права молчать. Давай выходить на связь и докладывать». Согласился. Проходим вдоль побережья Дальнего Востока, на этом витке сеанс связи не запланирован. Делаю вызов: «Я Эльбрус-2, ответьте». Выходит дежурный наземного измерительного пункта в Уссурийске. Прошу организовать связь с Центром управления полетом. Выходит на связь Виктор. Прошу позвать врача. Прибежал минут через десять врач смены Валера. Объяснил ему все, и мы ушли из зоны.
Ну, а дальше все потихоньку стало раскручиваться. Правда, на следующем сеансе, это было около 8 утра, опять разговор с Валерой. В конце дает мне рекомендацию — сделать укол атропина.
Ну что же, впервые в жизни стал делать укол, на борту станции. Взял из аптечки шприц-тюбик, снял колпачок и говорю: «Толя, подставляй зад, колоть буду». Он просит: «Валь, только поосторожней». Я примерился, предварительно зажав половину иглы пальцами, чтобы она вся не вошла, и уколол. Толя сказал, что даже не почувствовал. Через час ему полегчало. К следующему сеансу собралась комиссия медиков, и решался вопрос, сажать нас или нет. Это был дикий случай. Девять лет готовиться к полету, полгода летать — и за неделю до рекорда сесть. А тут еще выходит Рюмин на связь и говорит: «Парни, все поисковые средства готовы к посадке, так что готовы завтра вас посадить». Вот это обрадовал! На связи, слышу, академик О. Г. Газенко обращается шутя: «Профессор Лебедев?» Отвечаю: «Слушаю, коллега». «Пропальпируйте, пожалуйста, больного». В общем, мне пришлось первому оказывать медицинскую помощь товарищу в космосе. После обеда Земля попросила на всякий случай подготовиться к спуску.
Провели небольшую консервацию. К середине дня Толя разошелся. Говорю: «Толя, что будем делать? Скажем, значит, посадка. Решай. Больше к этой вершине возможности подойти не будет». Говорит: «Я сейчас чувствую себя неплохо». «Ну что ж, тогда вперед». А сесть всегда успеем. К вечеру все успокоилось.
Вечером выходит Рюмин на связь и говорит: «В 19 час. 16 мин. американский корабль „Колумбия“ пройдет под вами на удалении 80 км». В это время были в тени. Смотрели, так и не увидели.
Астрофизические эксперименты. Встал в 6 часов утра. Толя не спит, плавает по станции с фотоаппаратом. Спрашиваю: «Почему не спишь?» — «Болят почки». Толя в этой ситуации держится, молодец. К сожалению, мои возможности врачевания ограничены.
Наш врач Кобзев с утра вышел на связь с вопросом: «У Толи есть сейчас боли?» Я не выдержал и сказал: «Надо думать, о чем спрашивать при всех, для этого есть другой канал».
Полгода на орбите. Откровенно говоря, не верится, что столько летаем и выдержали.
Встал пораньше. С пользой посмотрел Алтай, Казахстан. Описал результаты астрофизических экспериментов и начал опять ремонтировать видеомагнитофон. Все-таки удалось сделать. Сегодня просмотрели все кассеты, которые у нас на борту. Соскучились без телевизора, без него здесь тяжко.
Выпили сока за юбилей. Толя произнес тост: «Дай бог, чтобы остальные так же, как и мы, пролетали полгода».
К вечеру была встреча с семьями. Люся была скучная, а потом разошлась. Видно, есть на Земле какие-то проблемы.
Пролетали над Америкой, смотрю, вулкан Эль Чичона все дымит, шлейф стелется в океан километров на 300.
Проснулся рано, в полшестого, нервы на пределе, дергаюсь при малейшем раздражении. Выхожу на связь, хочу прочесть стихотворение, в котором моя вера, что состоится этот полет. Я его хотел прочесть как мой победный клич, поделиться радостью свершенного. И вдруг слышу голос нашего врача — ты, говорит, помолчи сегодня, и включил магнитофон, где я читаю свои стихи, только на Земле. В общем, заткнул меня при всех, настроение испорчено. Ведь я столько его нес в сердце и берег, чтобы прочесть именно из космоса. Ясно, что он хотел мне сделать приятное, но его не хватило понять мое состояние, и этим нанес мне удар по самому дорогому.
Не раз просил его не проявлять инициативу без согласования со мной. Ведь у нас свой мир, и в него надо очень осторожно или с разрешения входить, а не вторгаться.
Толя ушел в грузовик и там хлам перебирает, закрепляя все по местам. Осталось немного, вздохнем, и больше настроения.
Идем в произвольной ориентации. Посмотрел в иллюминатор — ощущение, как будто на самолете идем на взлет.
Встали в семь часов. Сегодня с утра геофизические эксперименты, «Корунд» и работа по станции.
Утром Рюмин вышел на связь и поздравил — ведь прошли последний рубеж: 185 суток полета, которого он достиг с Лешей Поповым, а мы идем дальше. Говорит: «Осталось немного, летаете хорошо, так держать».
В половине первого дня показали по телевидению похороны Л. И. Брежнева. Мы тоже почтили память молчанием.
Утром посмотрел на себя, аж страшно стало — лицо в красных пятнах раздражения, спина шелушится. В общем, тяжко. И спасение — только работа. Сейчас работал по Солнцу и чувствую — глаз подпалил.
День трудный. Встали рано. Вышли на связь, ждем начала динамики, а от «Дельты» ничего нет. Прошел сбой, и опять пришлось выручать программу дня. Вручную развернулись на Солнце тринадцатым иллюминатором и на трех витках по нему работали. Увлекся и сгоряча напрочь обжег лицо, добавил глазам.
Интересно наблюдать, как заходит Солнце, как деформируется. Вначале появляются рваные края, затем поперечные полосы. Солнце начинает приобретать как бы текучесть. Словно шарик воды в невесомости упруго пульсирует, изменяя свою форму. Была поставлена интересная задачка специалистом по атмосфере — отснять длиннофокусной аппаратурой рефракцию Солнца при его восходе и заходе. Приходилось, как снайперу, за несколько минут до захода захватывать узким полем зрения прибора диск Солнца, удерживать и сопровождать его, ожидая погружения в атмосферу. Поэтому и смотришь в топку ради результата. Сейчас белки в зернах желтоватого цвета, моргаешь, царапает, как песка насыпали в глаз. Припухли. Потом на голову стал надевать нижнюю рубашку, делал одну дыру для глаза и рукавами завязывал рубаху, как чалму. Так и работал, но и это не спасало, один глаз все равно пострадал. В основном программу дня удалось вытянуть, а имели право дать выключение программ, и все.
Опять на связь приехал Газенко. В конце разговора сказал, что их врач уезжает в Боржоми для организации послеполетного отдыха.
Разыграли с Толей маску Квазимоды, и я ее выиграл, а точнее, высчитал. Я знал, что Толя выбросит нечетное число, потому что раньше он бросал четное, поэтому предложил считать с него. Так и получилось. Он выбросил 5, а я 1. А шуточный рисунок — ковбоя с женщиной и лошадью — не стали разыгрывать, отдал ему.
Ночью два раза вставал к «Корунду», шла сигнализация о сбое. Но утром земля посмотрела телеметрию и сказала, что все прошло нормально — кристалл выращен.
Весь день хочется спать. Занимались подготовкой к запуску второго студенческого спутника МАИ «Искра-3» и отсняли при этом несколько сюжетов. Во время съемки у нас чуть не получилась серьезная неприятность — спутник потоком воздуха поднесло к осветительной лампе, а он весь обклеен элементиками солнечных батарей, хорошо, вовремя почувствовали запах гари от клея. К счастью, все обошлось. Особенность спутника в том, что он не герметичен и его приборы работают прямо в открытом космосе, то есть в вакууме а это накладывает жесткие требования на аппаратуру.