Мое сердце молотом стучит где-то у меня в горле.
– И все думают, что автор – я?
Амалита поднимает бровь. Естественно, все думают, что я. Это ведь моя история столь искусно переврана здесь: никто никогда не делал достоянием гласности никакие мои тайны, их сочинила Ринзи.
– И название не случайно выбрано, – замечает Амалита.
Я смотрю на адрес сайта: www.winterofdiscontent.com.
– Все думают, я такой знаток Шекспира? – удивляюсь я. – Они меня что, на занятиях по литературе не слышали?
– Ты что, не догоняешь? – спрашивает Амалита. – «Зима тревоги нашей», а ты – Отем Фоллз, «осень».
– Но это же глупо! – восклицаю я.
– Ровно настолько, чтобы связать название с тобой. Для всех ты – та, кто хочет отомстить, оставаясь анонимом.
Я издаю сдавленный смешок.
– Я не собираюсь никому мстить!
– Я просто объясняю тебе, – проговаривая каждое слово, говорит Амалита, – что думают люди. Нажми на эту ссылку, дальше еще хуже.
– Класс!
Я оказываюсь на очередной оранжевой странице. Она содержит колонку текста, разбитого на параграфы:
София Брукс: семья живет на пособие, а ты только что прикупила пару босоножек за 400 баксов? Предположим, они из секонд-хенда. Все равно не меньше 200 баксов. Не самый лучший выбор или явная клептомания? Это уж вам решать.
Шайла МакКонкл: именно из-за тебя в прошлом году издали приказ о школьном дресс-коде, запрещающий носить в школу неподобающую одежду. Так когда же ты перестанешь надевать обтягивающие майки и мини-юбки? Поверь, они тебя совсем не красят.
Амалита Лейбовиц: не переживай, не стоит стесняться потницы в складках живота. Или все-таки стоит?
– О боже! – восклицаю я. – Только не говори мне, что ты думала, будто я могу написать такое!
– Нет, – фыркает в ответ Амалита. Она кидает на меня быстрый взгляд, а потом снова переводит глаза на экран. – Ну, может, только на секунду! – признается она. – Но потом сразу передумала. Тейлор – единственная, кто об этом знал.
Я смотрю на нее широко распахнутыми глазами.
– Так это правда?
Она кивает.
– Интертриго[61]. Два года назад. Не будем об этом.
– Ты считаешь, это написала Тейлор? – спрашиваю я.
Амалита отрицательно качает головой.
– Тейлор слабачка. Она изменщица и necesita que le den una colleja[62], но на такое не способна. Это дело рук Ринзи и ее гениального братца.
– Но предполагалось, что она больше не будет делать мне гадости, – тихо произношу я.
– С чего бы это? – фыркает Амалита.
Не отвечая, я продолжаю читать разоблачения «Зимы». Я заставляю себя читать медленно и вдумчиво, чтобы ничего не пропустить. Каждый следующий пункт из списка еще отвратительнее и интимнее предыдущего. У меня аж голова начинает кружиться. По крайней мере, если я потеряю сознание, Амалита рядом.
Мои руки саднит, как будто я схватилась за кастрюлю с кипящей водой.
– Ну это вообще бессмыслица какая-то! «Ринзи Треска: думала, сможешь утаить ото всех свою «эксклюзивную» вечеринку в клубе «Светлячок» по случаю шестнадцатилетия? Извини, не удалось. Я все знаю, а теперь будут знать и все остальные». Ну и в чем тут подстава?
– Да она просто хвастается! – поясняет мне Амалита. – Клуб «Светлячок» – еще то местечко! Muy exclusivo[63]! Ринзи хочется, чтобы все были в курсе, что она будет праздновать именно там. А так можно подумать, что это не она сама трындит об этом всем и вся!
– Кроме того, раз ее имя есть в общем списке, никому не придет в голову, что она сама это и написала, – высказываю я свою догадку.
– Умно! – произносит Амалита почти восхищенно.
– Это хитроумно! – Кто так поступает? И как долго она это планировала? – Да этому списку конца нет!
В поисках окончания текста я пролистываю страницы вниз, и вдруг мой взгляд упирается в имя, которое заставляет меня с шумом втянуть воздух:
– Шон Гири: нарушение восприятия информации на слух? Давайте называть вещи своими именами: задержка в развитии. Если восемь лет занятий по системе ПАП не дали никакого результата – ничего не поможет, так и останешься умственно отсталым.
– Я ее убью, – восклицаю я, отодвигая стул назад так резко, что парень в соседней кабинке хватает свои вещи и перемещается подальше. Мне кажется, у меня валит дым из ушей. – Нет, сначала я буду ее медленно пытать, а уже потом прикончу.