О дворянах-землевладельцах – умолчу.
Все жалуются и вопиют; везде говорят о власти, везде ищут сего надежного убежища и за всем тем не токмо не приближаются к оному, но в похвальном стремлении всех осчастливить постепенно все больше и больше от здравого смысла отдаляются!
И сие все при наших обширных, можно сказать даже непреоборимых, пространствах!
А между тем, как говорит бессмертный наш баснописец Крылов, «ларчик просто открывался»!
Будучи одарен многолетнею опытностью и двадцать пять лет лично управляя моими имениями, я много о сем предмете имел случай рассуждать, а некоторое даже и в имениях моих применил. Конечно, по малому моему чину, я не мог своих знаний на широком поприще государственности оказать, но так как ныне уже, так сказать, принято о чинах произносить с усмешкой, то думаю, что и я не худо сделаю, ежели здесь мои результаты вкратце попытаюсь изложить. Посему соображаю так: для того, чтобы искоренить зло, необходимо вооружить власть; для того же, чтобы власть чувствовала себя вооруженною, необходимо повсюду оную децентрализировать.
Затем, уже руководствуясь такими соображениями, предлагаю:
1. Губернаторов назначать везде из местных помещиков, яко знающих обстоятельства. Чинами при сем не стесняться, хотя бы был и корнет, но надежного здоровья и опытен.
2. По избрании губернатора немедленно оного вооружить, освободив от всяких репортов, донесений, а тем более от советов с палатами и какими-либо присутствиями.
3. Ежели невозможно предоставить губернатору издавать настоящие законы, то предоставить издавать правила и отнюдь не стеснять его в мероприятиях к искоренению зла.
4. На каждых пяти верстах поставить особенного дистанционного начальника из знающих обстоятельства местных землевладельцев, которого также вооружить, с предоставлением искоренять зло по обстоятельствам.
5. Дистанционному начальнику поставить в обязанность быть праздным, дабы он, ничем не стесняясь, всегда был готов принимать нужные меры[86].
6. Уезды разделить на округа (по четыре на уезд), и в каждом округе учредить из благонадежных и знающих обстоятельства помещиков особливую комиссию под наименованием «Комиссия для исследования благонадежности».
7. Членам сих комиссий предоставить: а) определять степень благонадежности обывателей, б) делать обыски, выемки и облавы, и вообще испытывать, в) удалять вредных и неблагонадежных людей, преимущественно избирая для поселения места необитаемые и ближайшие к Ледовитому океану.
8. В вознаграждение трудов положить всем сим лицам приличное и вполне обеспечивающее их содержание.
Излагая все сие, не ищу для себя почестей, но буду доволен, ежели за все подъятые мною труды предоставлено мне будет хотя единое утешение – утешение сказать: «И моего тут капля меду есть».
Отставной корнет Петр Толстолобов
– Ну что? Каково? – пристал ко мне в тот же вечер Прокоп.
– Да что ж… хорошо-то хорошо… только вот насчет Америки как-то сомнительно…
– А ну ее, Америку! Главное дело – децентрализация чтоб была… Согласен ты, что централизация – вред?
– Вред-то вред… что и говорить!
– Ну а ежели вред, стало быть, как следует, по-твоему, поступить?
– А черт его знает, как оно там…
– То-то же вот и есть!
– Вот тоже: какой-то английский писатель Стуарт… Черт его знает, кто он таков! Ну да и Токевиль… Воля твоя, а вряд ли он так говорил!
– Что? Токевиль-то? Да я от Петра Иваныча Дракина сам своими ушами слышал, что именно это самое у него в книжке написано! А уж если Петру Иванычу не поверить – кому же и верить?
– Н-да… а все-таки как-то… На каждых пяти верстах по помещику, и все такое… Черт знает что!
– А я про что же говорю! Именно: черт не разберет! Ты сообрази только, какое мордобитие-то пойдет – любо!
И Прокоп залился таким раздражающим смехом, что я несколько секунд стоял как ошеломленный. Передо мной вдруг совершенно отчетливо встала вся картина децентрализации по мысли и сердцу отставного корнета Толстолобова…
Это было ужасное зрелище…
Не было ни судов, ни палат, ни присутствий – словом сказать, ничего, чем красна современная русская жизнь. Была пустыня, в которой реяли децентрализованные квартальные надзиратели из знающих обстоятельства помещиков.
Бьют, испытывают и ссылают. Потом наскоро подкрепляют силы холодными закусками и водкой и опять бьют, испытывают и ссылают.
Нет ни сапожников, ни портных, ни музыкантов, ни литераторов, ни ученых, ибо всех испытывают. Все кому-нибудь когда-нибудь нагрубили, за всеми есть какой-нибудь счетец, и потому все подлежат исследованию.
86
Пользу от сего я испытал собственным опытом. Двадцать пять лет я проводил время в праздности, а имения мои были так устроены, как дай бог всякому. Не оттого ли, что я всегда имел нужный досуг? –