– Сегодня у меня для тебя прекрасный сюрприз, – сказала я песику, который вертелся у моих ног. – Придется немножко потерпеть, дружок.
Песик крутился вокруг моей сумки, принюхиваясь и повизгивая, а я расстегивала молнию. Но, открыв сумку, я не обнаружила там колбасок. Ах черт, так ведь это чужая сумка? Поверить не могу, я перепутала багаж! Я без сил опустилась на стул. Песик смотрел на меня недовольно и недоверчиво.
Я быстренько покопалась в чужом чемодане. Может, это вещи Керри? Или Сорчи? Ярлычка с именем нет.
Внутри не было ничего характерного. Пара колготок, чистый передник, туфли и красная кожаная папка. Это инструкция, которую всем членам экипажа и стюардессам полагается вечно таскать с собой, но она столько весит, что мало кто следует этим указаниям. Ну и черт с ним! Рано или поздно вторая стюардесса обнаружит путаницу, сообщит в администрацию, и они начнут обзванивать всех, и все выяснится.
Я расплела тугой узел, в который были стянуты волосы, скинула туфли на шпильках и сунула ноги в розовые пушистые тапочки. Потом вошла в спальню и тщательно сняла всю косметику с лица – кожа должна отдыхать. Надо бы собрать вещи для завтрашнего полета в Америку, но я слишком устала. Пойду-ка спать. Будем надеяться, что часа через три-четыре я проснусь и буду в более адекватном состоянии. Я выставила собаку за дверь, а чтобы он уж совсем на меня не обиделся, пожертвовала ему слегка подкисшее молоко из холодильника. Он с довольным урчанием сунул нос в миску. Я так устала, что мне казалось, если я лягу, то никогда больше не проснусь.
И вот я наконец забралась в кровать, завернулась в одеяло и уже почти погрузилась в сладкий сон. Я вижу себя на борту той самой яхты. Только теперь капитаном был сам мистер Кейн, и он наливал шампанское в высокие хрустальные бокалы. Еще на яхте неожиданно оказался Колин Фарелл, что меня несколько удивило, потому что я никогда в жизни не имела дела с настоящей знаменитостью. Ну, то есть на борту самолета я кое-кого видела, но чтобы вот так тесно общаться и запросто болтать – не приходилось. А вообще-то за время работы стюардессой я перевидала кучу известного народа – от членов группы «Ю-ту» до Пош и Бэкса.[1] Боно и его команда очень вежливы, а Адам Клейтон всегда заказывает только вегетарианские блюда. Бекхэм в жизни выглядит так же классно, как на рекламных плакатах, и я почти ничего не могу сказать о Пош, кроме того, что предложенный ей завтрак она есть не стала. Люди очень часто спрашивают о знаменитостях, с которыми мы сталкиваемся во время рейсов. Однако рассказывать особо нечего. В креслах, пристегнутые ремнями безопасности, они выглядят как обыкновенные люди. Нам строго-настрого запрещено просить автографы, и мы стараемся не оказывать им предпочтения и не уделять больше внимания, чем остальным пассажирам.
Неожиданно зазвонил телефон и выдернул меня из сладкого мира снов. Это с работы. Что им нужно? Я совсем без сил и безумно хочу спать! Что случилось? И тут я узнаю, что Сильвия хочет получить обратно свою сумку, а моя – полная колбасок – находится в данный момент у нее. Черт! И еще раз черт! Ну почему из всех людей именно к ней попала моя сумка? Я выбираюсь из кровати и натягиваю на себя спортивный костюм и кроссовки.
Через десять минут раздается звонок в дверь. Судорожно зевая и протирая глаза, я тащу сумку Сильвии к двери и нажимаю кнопку интеркома.
– Вы привезли мою сумку?
– Энни, это я, Дэнни. Можно мне подняться? Дэнни! Что он делает у моих дверей? Как можно вот так взять и неожиданно явиться? Сердце колотится как сумасшедшее, и я уже не зеваю, а мечусь по квартире, разыскивая косметичку, чтобы хоть как-то накраситься. Сбрасываю костюм, купленный в прошлом году на распродаже за бесценок, потому что молния на нем сломана, и торопливо влезаю в джинсы и черную рубашку поло. Мне и надеть-то больше нечего – остальное барахло переполняет корзину в ванной, и его давно пора донести до прачечной.
Я делаю глубокий вздох и открываю дверь. На пороге стоит Дэнни в форме пилота, и выглядит он как кинозвезда из какого-нибудь романтического фильма.
Я уставилась на него в полной растерянности:
– Что ты здесь делаешь, Дэнни?
– Ты по ошибке взяла сумку моей матери. Она, соответственно, прихватила твою и жалуется, что от нее несет тухлым мясом.
– Бог мой, я очень-очень извиняюсь! Не понимаю, что произошло.
– У тебя так плохо с деньгами? – спросил он, внимательно глядя на меня. – Ты из-за этого набрала колбасок? Чтобы сэкономить на продуктах?
– Господи, да нет, конечно! – Я даже не знаю, что именно я должна чувствовать: смущение, растерянность, унижение, досаду? Пока надо всем превалирует усталость. – Я вообще вегетарианка, если помнишь, но у моей соседки есть собака…
Я вижу, что Дэнни хохочет, и медленно прихожу в себя.
– Ты меня подколол? Поросенок! Но я все же рада, что пока мне не приходится таскать еду с работы.
– Ладно, я никому не скажу про колбаски, – ухмыляется он. – Хотя это чертовски забавно.
– А твоя мама тоже сумела отнестись к этому с юмором?
– Боюсь, что нет.
Мы неловко молчим. Я кусаю губы, но все же решаюсь спросить:
– Она что-нибудь говорила обо мне? – Уж ручаться могу, что старая перечница не упустила возможности пройтись по мне как следует.
– Она описала тебя как трудную девушку.
– Вот как? А ты меня защищал?
Я улыбаюсь ему мимоходом, а сама просто поверить не могу, что мы вот так легко пикируемся. Словно меж нами ничего и не было.
– Я сказал, что встречал тебя как-то, но близко не знаком и что ты произвела на меня приятное впечатление. А теперь собираешься ли ты оправдать свое звание примерной девочки и пустить меня в дом?
– В дом? А ты быстрый, да? – Я дразню его, хотя мне очень и очень приятно, что он приехал и сам привез мою сумку. Это не входит в его обязанности. Обычно– администрация посылает шофера, который производит обмен перепутанных вещей. И если вы думаете, что такие ошибки случаются редко, вы ошибаетесь. Пожалуй, я на свою сумку ленточку привяжу, красненькую, чтобы никто уж точно не перепутал и не прихватил мои вещички. И если разобраться, то хорошо, что в моей сумке не было ничего интересного и предосудительного, кроме колбасок. Там ведь мог оказаться дневничок с подробными описаниями того, как весело мы с Дэнни проводили время на Костадель-Соль. Или я могла затариться в «дьюти фри» спиртным, как бывало прежде.
Я вдыхаю запах одеколона Дэнни и чувствую слабость в коленках. Не могу я так быстро выкинуть из головы то, что между нами произошло.
– Ну что ж, заходи! – Я распахиваю дверь. – Предупреждаю – по сторонам лучше не смотреть, поскольку я не ждала гостей. И я еще не ложилась после рейса, так что на меня тоже лучше не засматриваться.
Я предложила ему чаю, а он спросил, есть ли у меня кофе.
– Ты торопишься?
– Я сегодня в резерве, – объясняет Дэнни. – Мне пока не звонили, но на всякий случай я с чемоданом и готов в путь-дорогу.
– Новости есть какие-нибудь? – спрашиваю я, стараясь изгнать неуместное веселье из голоса. Я не забыла, что когда я последний раз видела Дэнни, он только-только обнаружил, что собирается стать отцом. Мне с ним даже и разговаривать не стоило бы. Есть ли у него какие-нибудь чувства ко мне? У меня в голове полная каша, и я как-то не могу собрать мысли в кучку.
– Какие новости? Ах об этом! – Он помрачнел.
– Да, об этом! – Я тоже нахмурилась. Не мог же он так быстро позабыть о случившемся! Отцовство – не та вещь, которую можно легко выкинуть из головы.
– Ну, – начал он несколько неуверенно, – вчера вечером у нас с Фионой состоялся крупный разговор. Он мало что прояснил. Она даже не уверена, что это мой ребенок.
1
Пош и Бэкс – так называют поклонники Викторию и Дэвида Бекхэм. – Здесь и далее примеч. пер.