После заката в каждом доме накроют праздничный стол и до утра станут пить вино, смеяться и разговаривать громче обычного, делая вид, что так и надо. И если в чьем-то доме имеется новорожденный младенец или обрученная невеста, никто не оставит их без присмотра в эту ночь. И русская девушка, подобно какой-нибудь молодой ирландке, достанет из платяного шкафа свой лучший наряд – юбку и корсет из темно-зеленой тафты – оденется и будет ждать… кого? Жениха? Уж какой там жених… Любовника? Это ближе к истине, хотя Анна старалась избегать этого слова. Любовник… звучит как «монтажник» или «наладчик конвейерного оборудования».
– Поприветствовал его незнакомец и предложил партию в фидхелл[111]. Эохайд, искусный игрок, охотно принял предложение.
«На что же мы будем играть?» – спросил Мидир, ибо это был он.
«Мне все равно», – ответил король.
«Есть у меня пятьдесят темно-серых коней с острыми ушами, широкой грудью, тонкими ногами. Если случится тебе победить, получишь ты их уже назавтра к утру».
Сели они за игру, и победа выпала королю. Удалился Мидир, пообещав вернуться на следующий день.
– И вернулся? – спросила молодая датчанка Хайди, которая приехала только вчера, моментально со всеми перезнакомилась и теперь считала себя желанным гостем на каждой вечеринке.
– Конечно, – ответил Дэймон, ничем не обнаруживая своего недовольства. – Снова сели они играть. На этот раз Мидир пообещал королю пятьдесят свиней-трехлеток, пятьдесят мечей с золотой рукоятью, пятьдесят красноухих коров с белыми красноухими телятами, пятьдесят баранов и пятьдесят разноцветных плащей. И доставил все без промедления, поскольку Эохайд опять победил.
Спустя время приемный отец короля спросил, откуда у него такое богатство, а когда узнал, нахмурился и произнес:
«Надобно тебе поостеречься, ибо могущественный муж приходил к тебе. О сын мой, в следующий раз задай ему непосильные работы!»
И когда явился к Эохайду Мидир с доской для фидхелла, возложил на него король великие дела: расчистку Миде от камней, укрытие тростником всей Тетбы, прокладку гати через Мойн-Ламрайге и посадку леса на Брефне.
«Немало ты требуешь от меня», – заметил Мидир.
«Воистину так», – отвечал Эохайд.
«Исполни тогда мою просьбу, – сказал Мидир. – Пусть везде, где признают твою власть, ни мужчина, ни женщина не выйдут из домов до рассвета».
Король дал слово. Но, дождавшись ухода Мидира, приказал слуге тайно пойти и посмотреть.
Наутро воротился слуга и доложил королю, что работа окончена, и что «на всем белом свете не сыскать силы чудесней той, что ее исполнила».
Не успели они договорить, как увидели идущего по дороге Мидира. Не скрывал он своего гнева, ибо знал, что король не сдержал данное слово. Но король поприветствовал его, как ни в чем не бывало, и предложил сыграть партию в фидхелл.
На этот раз победа досталась Мидиру. А ставкой было исполнение желания победителя.
«Что ж, ты победил», – сказал Эохайд.
«Будь на то моя воля, победил бы я раньше», – ответил Мидир.
«Чего же ты желаешь?»
«Обнять твою жену и получить от нее поцелуй».
«Приходи через месяц, – помолчав, сказал Эохайд, – и тогда получишь ее поцелуй».
Когда подошло то время, призвал Эохайд к себе лучших воинов Ирландии. Встали они снаружи и внутри королевских покоев, ибо знали, что придет к ним могущественный муж. Так стояли они и ждали, как вдруг увидели Мидира, но никто не мог сказать, в какую дверь он вошел. И всегда-то он был прекрасен видом, а в ту ночь еще прекраснее.
Поприветствовал его король и спросил, для чего он явился в Тару.
«Я пришел получить обещанное, – сказал Мидир, – ибо ты получил от меня все, что я сулил».
«Не бывать тому», – ответил Эохайд.
«Спроси свою жену, – сказал Мидир, – желает она быть с тобой или со мной».
Услышала это Этайн и залилась румянцем.
«Не смущайся, о Этайн, – обратился к ней Мидир. – В твоем желании нет ничего недостойного женщины. Целый год соблазнял я тебя чудесами Маг-Мелл, но не смог увести без согласия Эохайда. Воистину мне пришлось потрудиться!»
«Говорила я, что не уйду без согласия Эохайда, – подтвердила Этайн. – Но если решил он уступить, можешь считать меня своей».
«Не уступлю я, – сказал Эохайд. – Но пусть обнимет он тебя там, где ты стоишь».
«Будь по-твоему», – улыбнулся Мидир.
Взял он оружие в левую руку, а правой обнял Этайн и унес через отверстие в крыше. Громко закричали тут воины и выбежали во двор вместе со своим королем. Но увидели только двух лебедей, улетающих вместе на северо-запад.