«Не уступал я тебе своей жены», – сказал Эохайд.
«Теперь скажи, есть ли у тебя ко мне еще какое дело?»
«Нет у меня к тебе дела», – ответил король.
«Доволен ли ты?»
«Воистину доволен».
«Так знай же, что беременной пришла ко мне Этайн и в моем доме родила дочь, которая сидит сейчас подле тебя. А твоя королева осталась со мной, и ныне ты снова отпустил ее».
Не посмел Эохайд вновь идти войной на Сид-Бри-Лейт, ибо связан он был зароком. Тяжко страдал он от того, что пропала его жена, а дочь возлегла с ним на ложе. Удалился он в Дун-Фремайн, что в землях Тетбы, дабы не видеть больше той, что напоминала ему о потерянной любви. Тогда явился Сигмалл, внук Мидира от дочери его Ойкниа, и сжег дотла Дун-Фремайн. Пал Эохайд от его руки, и забрал Сигмалл голову короля в Сид-Нента в отместку за честь своего деда, Мидира.
И вот слова прозвучали. Известие о ее беременности ввергло Константина в состоянии каталепсии. Несколько минут он стоял неподвижно, потом судорожно сглотнул, посмотрел на нее так, будто она призналась в убийстве видного политического деятеля – и не говоря ни слова, вышел вон. Анна пожала плечами и принялась наносить на лицо маску с экстрактами мяты, ромашки и шалфея.
Он вернулся через три с половиной часа. Прошел, не снимая верхней одежды, в комнату, встал на колени возле кресла, в котором Анна мирно почитывала «Архетипику мифа», взял ее руку и надел ей на палец великолепное золотое кольцо.
– Помнишь, я говорил тебе, что виноват?
Анна молча кивнула. Язык у нее прилип к гортани.
– Наверно, я сам тогда не очень-то себе верил, потому и ты не поверила мне. – Константин говорил ровным голосом, безо всяких драматических эффектов. И смотрел ей прямо в глаза. – Ты выйдешь за меня замуж? Пожалуйста.
Ей стало жарко.
Замуж? За него?.. Подумать только, после всего, что было, он еще имеет наглость… как будто и правда верит в то, что это возможно… а что, разве ты сама в это не веришь?.. в этом мире все возможно, вот в чем беда, сегодня мы сидим в этой комнате, а завтра… он любил эту женщину, а мы еще не были женаты, да если бы даже и были женаты, кто может знать заранее, что не захочет другого, другую… никто никому ничего не должен… он любил ее, а теперь хочет взять тебя в жены… ну и почему бы нет?.. в конце концов, никто же не говорит, что это навсегда!..
Весь этот мысленный сумбур помешал ей ответить ясно и четко. Она открыла рот… и снова закрыла. Константин истолковал ее молчание по-своему.
– Я позвонил твоему отцу. Он не возражает.
Анна опять открыла рот… и закрыла.
– Я сказал ему, что люблю тебя. Я сказал, что ты ждешь ребенка. Что это наш ребенок. И что мы оба хотим его.
– Это девочка, – прошептала Анна.
– Что?..
– Девочка. Она появится на свет в конце июля или в начале августа, на Ламмас.
– Что ж, прекрасно.
– Тебя не волнует, кто ее отец?
– Знаешь… – протянул Константин, – почему-то нет.
– Есть вероятность, что это не ты.
– Но и есть вероятность, что я. К тому же это не главное. – Он прижал к своей прохладной щеке ее руку с кольцом. – Главное, что с тобой все в порядке, правда? Тот врач ошибался. И после будут еще дети.
Может, да. А может, и нет. Анна была готова и к тому, и к другому.
Так что, рискнуть? Принять его предложение? Говорит, что хочет тебя вместе с ребенком. А что скажет через год, неизвестно. Ладно, поживем – увидим. Даже если в один прекрасный день Костик взбрыкнет, ты сумеешь вырастить свою дочь сама. И после будут еще мужчины.
– О чем ты думаешь? – спросил он почти без надежды.
Взглянув на него, Анна вдруг явственно ощутила, что боль от ее молчания буквально рвет его на части.
О чем я думаю? О чем? О том же, о чем думали тысячи людей за тысячу лет до нас. О неопределенности морали, о странном взаимопроникновении добра и зла, о неизбежной связи вины, страдания и искупления.[123] Думает ли он о чем-то подобном? Очевидно, да. Иначе не пришел бы сюда с золотым кольцом и этим своим – несколько запоздалым, но все же – предложением…
– Да, – сказала она, глядя из кресла на него, стоящего на коленях. – Я согласна.
Константин поцеловал ей руку. Одну, потом другую. Потом уткнулся лицом в ее колени и замер в неудобной позе, точно сраженный выстрелом в затылок. Машинально Анна перебирала пальцами его светлые волосы. Надо бы успокоить его, помочь ему привыкнуть к мысли, что теперь все по-другому.
– Знаешь, – сказала она, – я бросила курить.
Глава 19
Телефонный звонок. Анна схватила трубку. Дэймон?.. Что-то рановато, еще только десятый час.
– Анна, – прозвучал в трубке его негромкий низкий голос. – Ты еще в постели? Нет? Спустись, пожалуйста, вниз.