Мы продолжаем расти и изменяться, хотя та личность, которой мы в конце концов станем, уже присутствует в нас, просто до поры до времени она остается в тени. По мере движения вперед все четче вырисовываются ее очертания. Таковы особенности темной стороны «я». Мы знаем, какими были, но не знаем, какими будем.[126]
Напротив того места, откуда начинался спуск в долину Бойн, Анна попросила его остановиться. Он засыпал ее вопросами.
– Что случилось? Тебе нехорошо? Мы слишком быстро едем?
– Все в порядке. Я только спущусь на минутку к Бруг-на-Бойн.
Константин испытующе посмотрел на нее.
– Тебя проводить?
– Нет. – Анна выбралась из машины. – Я быстро.
Вид кургана, недвижной громадой вознесшегося над берегом реки и всей долиной Бойн, как обычно, поверг ее в некий священный трепет. Анна вплотную подошла к укрепленному склону и коснулась рукой мелких, спрессованных в светло-серую массу, камней. Входить внутрь не имело смысла. Она отлично знала, что там, внутри, не Бруг, а Нью-Грейндж – приманка для туристов. Сид-Бруг лежит глубоко под землей, и попасть в него может только тот, к кому благоволит его владыка, несравненный Энгус.
Она собиралась сказать так много, так много, но губы прошептали всего лишь:
– Мой король…
Ты заметил меня. Ты исполнил все мои желания, тайные и явные, предосудительные и абсолютно невинные. И хотя о некоторых я предпочитала умалчивать, ты знал, что они у меня есть. Это просто чудо… Ты исполнил даже те из моих желаний, о которых я сама не подозревала. Или все-таки подозревала?
Через день, через год понять это станет еще труднее, чем сейчас. Память услужливо исказит факты, неприемлемые для эго-сознания, и останется только смутное чувство вины. А со временем пропадет и оно. Следующий вопрос: уместно ли чувство вины? Какой конкретно вины? За что? Неужто на повестке дня опять первородный грех? Это может отбить всякое желание мыслить. Взывая к древним богам, человек пробуждает собственные психические силы. Их можно обратить во зло или во благо… Опять-таки, что считать злом?
Анна вздохнула. Что-то защебетало, закружилось вокруг ее головы. Стремительное «фррр» маленьких крыльев, легкое колебание воздуха у самых глаз… Рассмеявшись, она послала им поцелуй. Четырем сереньким птичкам, возникшим из ниоткуда и приветствующим ее восторженным танцем в небесах.
– Я вернусь, – сказала она, поворачиваясь, чтобы идти назад, к машине, но продолжая смотреть на птиц. – Передайте ему, что я вернусь.