– Вижу я, едут между ними три доблестных мужа в боевых доспехах, – сказал друид Кром Дероль, – и двое из них молоды и безбороды, а третий суров и бородат. И столь легка их поступь и поступь их чудных коней, что не сгибается под ними трава и не роняет на землю капли росы. Никто из уладского войска не видит тех мужей, они же видят всех.
– Поистине таинственное описание, – сказала Медб.
– Таинственны мужи, которых он описал, – сказал Курои.
– Кто же они и откуда явились? – спросил Айлиль.
– Нетрудно сказать, – ответил Курои. – Это воины из Племени богини Дану: Дельбаэт, сын Этленда, Энгус Юный, сын Дагды, и Кермат Мильбель. Явились они перед рассветом, чтобы поддержать в бою героев Улада, а теперь едут прямо посреди войска, но никто из воинов не видит их.[39]
Ветер стих. В тишине раздавались только слабое потрескивание сучьев и шуршание сухой травы в нижних ярусах живой изгороди, служившей домом всякой мелкой живности, включая птиц. От чистого, холодного воздуха щипало ноздри.
– Но согласись, надо быть полным идиотом, чтобы явиться к тебе, имея в кармане презервативы, припасенные для свиданий с другой женщиной. Ты считаешь Константина идиотом?
Анна немного помолчала.
– Нет. Не считаю. Может, он просто забыл. Как забывают ключи в салоне автомобиля или кипящий суп на плите…
– Ты считаешь его идиотом, – констатировал Дэймон. – Неужели за то время, что вы вместе, ему не удалось заслужить хотя бы каплю твоего доверия?
– Я понимаю, – с горечью отозвалась Анна. – Ты мужчина и в любом случае будешь на его стороне. Извини, что загрузила тебя своими проблемами…
– Ничего, ничего. Мне даже нравится.
– Нравится? – Минуту она испытующе смотрела на него, не зная, стоит ли продолжать разговор. – Что именно?
Дэймон остановился, чтобы закурить. Щелчок зажигалки, клубящийся в мертвенном свете фонаря табачный дымок… И спокойный голос. Чрезмерно спокойный.
– Позволь задать тебе вопрос.
– Да? – машинально откликнулась Анна.
– Это всего лишь месть, не так ли?
Он стоял перед нею, слегка расставив ноги, зацепившись большими пальцами за ремень брюк. Оба его глаза – зрячий и незрячий – были устремлены на Анну с сочувственным вниманием.
Как только ей стал ясен смысл этого вопроса, ее опять охватила дрожь.
– Нет! Нет! – Сделав шаг вперед, она вцепилась в его руку. – Ты не должен так думать. Пожалуйста. То есть, понимаешь… я захотела тебя сразу же, как только увидела, но вряд ли между нами могло произойти что-то серьезное, если бы Костя… – Она говорила сбивчиво, страстно. – А когда я узнала, что он… ну… словом, я подумала, почему бы нет… Месть тут ни при чем. Я просто почувствовала себя свободной. – Сделав усилие, она сквозь слезы взглянула ему в глаза. – Ну вот, я сказал правду… Очевидно, зря.
С глубоким вздохом Дэймон привлек ее к себе.
– Ты не сказала ничего такого, чего бы я сам не знал. Но мне было важно услышать это от тебя. Теперь между нами существует понимание.
– Еще нет.
– Я должен объяснить, зачем ты мне нужна?
Его проницательности можно позавидовать.
– Ну, – проронил он небрежно, – ты довольно миловидна. Конечно, пока со мной была Шэннон, между нами вряд ли могло произойти что-то серьезное, но потом, когда Шэннон сделала ноги, я подумал, почему бы нет…
– Свинья, – удрученно промолвила Анна.
– Впервые мне представился случай затащить в постель русскую девчонку. Я должен был это сделать, хотя бы для того, чтобы украсить твоим именем список своих побед. К тому же ты знаешь, как доставить удовольствие мужчине.
Сжав зубы, она коротко двинула ему кулаком в солнечное сплетение, после чего уткнулась носом в его плечо.
– Ну-ну, – посмеивался Дэймон, похлопывая ее по спине, как породистую кобылу. – Спокойно, моя девочка. Игра только началась. Скажи-ка лучше, что за карту ты держишь в рукаве? Анонимный телефонный звонок, презервативы (ох, грехи наши тяжкие!), поспешный отъезд – этого недостаточно для вынесения смертного приговора. Что еще у тебя есть?