Ирка поджимает губы.
– Вечно одно и то же. Работа, работа… Ты один здесь вкалываешь круглые сутки.
Эту песню он слышал уже тысячу раз.
Ирка не унимается.
– Смотри, уже спишь за столом. Кому это надо?
– Прежде всего мне самому.
– А-а, понимаю. Большим человеком хочешь стать? Умным, знаменитым. Деньги грести лопатой и жить припеваючи с этой крысой малахольной. – Ирка цедит слова сквозь зубы, голос охрип от злости. – Не так жить, как со мной жил. Еще бы! Она же профессорская дочка, она к хорошему привыкла…
Да и ты, моя сладкая, тоже, кажется, по жизни особо не надрывалась. Больше любила отдыхать, чем работать. Делать аборт за абортом под предлогом того, что растить детей в наше время страшно дорого (на медицинское обслуживание, на питание, на образование цены совершенно неподъемные, так стоит ли нищету плодить) и при этом беспрестанно наращивать то волосы, то ногти, то груди, дважды в неделю в обязательном порядке посещать солярий, плюс бассейн, плюс массаж… Все эти жизненно необходимые и далеко не бесплатные процедуры.
– Правильно, Костик, держись за нее обеими руками. Принимая во внимание личный авторитет ее папаши, очень может быть, что она-то в конечном итоге и окажется той самой курочкой, которая снесет для тебя золотое яичко.
Черт! Вот чертова баба!
Он вскакивает с места, хватает ее за плечи и, не говоря худого слова, выталкивает за дверь.
– Тварь паршивая! – верещит Ирка на весь коридор. – Скотина!
Ее абсолютно не смущает тот факт, что все номера на этаже заняты их коллегами из России, Франции и Великобритании. Все они помалкивают (как-никак Константин Казанцев, выпускник Королевского университета в Белфасте, блестящий археолог, посвятивший себя изучению островного кельтского искусства, считается здесь вторым человеком после Оуэна Бирна), но что при этом думают, одному богу известно. Что касается Оуэна, то ему вообще не позавидуешь, поскольку он вынужден поддерживать дипломатические отношения и с Анной, и с ее отцом, и с четой Казанцевых, которые, как на грех, в этом году вновь оказались в составе одной и той же исследовательской группы.
К счастью, ее хватает ненадолго. Умаялась за день? В этом случае те из них, кто трудился непосредственно на участке, сейчас вообще должны валяться без задних ног. С девяти утра в непромокаемой куртке с капюшоном и резиновых сапогах ковыряться под моросящим дождем в холодной, раскисшей земле – прямо скажем, удовольствие ниже среднего.
Измученный бесплодными попытками отыскать под руинами жилых построек III века остатки древнего святилища, которое по всем признакам должно было находиться именно здесь, Константин еще раз пересмотрел все исторические справки, ссылки и прочие документы, служившие исходным материалом для поиска, и принял решение начать раскопки по новому направлению – северному. Пройдя около восьмидесяти метров, он обнаружил каменную кладку, которую Оуэн датировал I веком до н. э. Это было на прошлой неделе. Тогда, посовещавшись, они продвинулись еще немного вперед и заложили раскоп в десяти метрах восточнее кладки. И вот, наконец, первые находки.
Подойдя к окну, за которым неистовствует уже даже не дождь, а самая настоящая гроза с громом и молниями, Константин прикасается к обломку щита, извлеченному из-под земли только сегодня утром. Тут же, на подоконнике, разложено более тридцати фрагментов деревянных скульптур. Характер изображений не позволяет усомниться – они предназначались для отправления обрядов и могли находиться только в святилище, подобном знаменитому галло-римскому святилищу богини Секваны у истоков Сены.
Разглядывая вырезанные из дерева мужские и женские головы с характерной проработкой волос, стилизованными ушами и большими выпуклыми глазами, фигурки животных, целые скульптурные композиции, Константин мысленно соглашался со словами профессора Якобсталя, относящимися, правда, к искусству континентальных кельтов: «Нам говорят, что галлы были храбрыми, воинственными, жестокими, суеверными. Их искусство, даже самое раннее, далеко от примитивности и простоты. Оно изящно по замыслу и технике его воплощения, рационально и иррационально, противоречиво, загадочно, мрачно, неоднозначно. И все же это полностью сложившийся стиль, первый крупный вклад варваров в европейское искусство…»
Это был успех. Настоящий успех. Правда, радость омрачило одно незначительное происшествие. Спрыгнув в траншею, Константин впопыхах рассадил кисть руки об острый камень. Когда он осмотрел срез грунта и выбрался на поверхность, столпившиеся вокруг коллеги безмолвно ахнули, а Оуэн Бирн, ирландец до мозга костей, даже побледнел при виде льющейся по пальцам свежей крови. Все они верили в приметы. Все знали: кровь человека привлекательна для фэйри. Если ты, осматривая зачарованный rath[41], или treb[42], или любое другое знатное место, ненароком поранишься до крови, жди беды.