– Правда? И до каких пор?
Дэймон посмотрел в сторону. Самочувствие у него было, прямо скажем, неважное. Все тело разламывалось, мышцы рук дрожали от напряжения.
Слабоват ты стал для таких упражнений, братец. Стабильный доход, размеренный образ жизни, отсутствие физических нагрузок… Надо бы, что ли, наведаться в тренажерный зал или, на худой конец, возобновить утренние пробежки.
– До самого фантастического оргазма в твоей жизни.
И тут у него поехала крыша.
– Эй, а ты вообще когда-нибудь ложился с парнем, Константин? Нет?.. Ну, ладно. Если из этого боя ты выйдешь победителем, обещаю сделать тебе минет.
Разбитое лицо Константина с потеками крови на щеках осталось бесстрастным. Только сузились потемневшие, как грозовое небо, глаза.
– А если ты выйдешь победителем?
– В этом случае, – расхохотался Дэймон, – я, так и быть, трахну тебя, мой друг!
За такие слова можно и по морде… Все правильно. Кулак Константина проехался по его скуле, содрав кожу, и тут же со всего размаху врезался в диафрагму. Дэймон сложился вдвое, его с головой накрыла чернота. Перед глазами закружились разноцветные радуги. Десятки, сотни радуг…
Начинай же дышать, идиот! Дыши или сдохнешь!
Чья-то рука встряхнула его за плечо. За левое плечо, которым он сегодня с утра уже раза три шарахнулся о легендарные камни (чертовски твердые камни) и раз пять, а то и больше, ударился о землю при падении. Внутри сустава ожил и угрожающе затеплился очаг хорошо знакомой, временами доводящей до исступления, боли.
Он выругался со стоном и сразу же задышал.
Давай, брат. Покажи ему.
Снова Ларри?.. Сволочь! Подстрекатель!
Дэймон атаковал прямо из положения лежа, и на этот раз ему повезло. Константин не ожидал от него такой прыти. Напрасно не ожидал. Период скитаний, нищеты, безответственности и абсолютной свободы наложил отпечаток на характер Дэймона Диккенса, мастера современной живописи, и кое-какие навыки пробуждались из его прошлого по мере надобности. Счастливого прошлого, небезупречного прошлого. Счастливого своей небезупречностью. Peccavi!..[47]
Константин рухнул как подкошенный. Без передышки пиная его то спереди, то сзади, Дэймон уже мысленно поздравлял себя с победой, но не тут-то было. Чертов блондин собрался с духом (сложить оружие, а в последний момент восстать – как похоже на Ларри), перекатился, сгруппировался… И вот, пожалуйста, он уже снова на ногах!
– Ну, ты чума! – восхитился Дэймон, отступая на шаг и поворачиваясь к нему зрячей стороной. – Хотел бы я узнать, каков ты в постели.
Константин смотрел немигающим взглядом. По его подбородку стекала кровь. Футболка, вся в кровавых разводах, была пропитана пятнами пота и липла к телу.
– Спроси свою соседку.
– А ты можешь позволить себе роскошь быть с ней таким, как тебе хочется?
Удар, еще удар… взрыв далеких галактик перед зажмуренными от боли глазами… стон переворачивающихся внутренностей… привкус крови во рту… Совсем как в Калифорнии, помнишь? Когда вы впервые взглянули друг на друга, ты и сын ирландской топ-модели Элейн Мак Кеннит. Ваша космическая одиссея началась с банальной, пошлой драки. Что он сказал тебе тогда, этот сукин сын с блудливыми глазами?.. «Ты был художником». – «Почему был?» – «Потому что теперь ты проститутка».
– Трудно биться с одним глазом, Дэй?
– Да, – признался Дэймон.
Он умолчал о том, что делает это впервые. Впервые с одним глазом и впервые за последние пять лет. Видимо, это и является причиной нынешней его небывалой уязвимости. К тому же блондин, хоть и не демонстрирует чудеса техники, по всем остальным критериям заслуживает самой высокой оценки.
В подтверждение этого мнения Константин выбрал момент и с треском влепил ему промеж глаз. Боже правый!.. Лежа на земле, Дэймон заставил себя открыть глаза и на пологом склоне холма увидел высокую фигуру мужчины, закутанную в плащ. Плащ заколот на груди. Золотая заколка и золотые волосы искрятся в лучах полуденного солнца.
Come on! Shake a leg![48]
Он встал (невероятно!) и даже сделал несколько шагов. Две минуты – ровно столько понадобилось Константину, чтобы вновь уложить его на лопатки.
Золотоволосый воин шевельнулся, повел плечом.
Поднимай свою задницу, ты, дешевка!..
Еще раз прыгнул Кухулин со своего края брода на шишку щита Фер Диада, замыслив срубить ему голову над верхней кромкой щита. Ударил Фер Диад коленом по щиту, и как ребенка отбросил Кухулина к его краю брода.
И сказал Лаэг, взирая на это:
– Увы, враг обошелся с тобой, точно любящая мать с расшалившимся ребенком. Он истрепал тебя, точно лен в воде. Он размолол тебя, точно зерно на мельнице. Он разрубил тебя, точно дуб топором. Он обрушился на тебя, точно ястреб на утку. Отныне не иметь тебе права называться храбрейшим или искуснейшим в битве, о ты, маленький бешеный оборотень![49]