Запрокинув голову, Анна залюбовалась конусовидной кроной могучего ирландского тиса в двух шагах от своей скамейки. Машинально протянула руку, но, вспомнив о том, что рассказывал об этом дереве Дэймон, тотчас же отдернула, так и не коснувшись ствола.
Опасно срубать дерево, растущее возле могильных холмов, и даже срывать с него листок, в особенности если это дерево – тис. Тис, дерево Гекаты, простирает свои корни до уст каждого покойника и считается воплощением духа погребенного под ним человека. Колья из тиса, вбитые в тела Найси и Дейрдре[50] с целью разлучить их навсегда, проросли, превратившись в могучие деревья, вершины которых сплелись над собором Армы. Об использовании тиса в черной магии упоминается в «Макбете», где в котел Гекаты брошены «побеги тиса, что срезаны в затмение Луны».
При мысли о Дэймоне ее накрыла жаркая волна. Его поцелуи, чередующиеся с укусами… смех, грязные словечки, тихие стоны в темноте… сплав нежности и жестокости, умопомрачительный коктейль. Этот подлец осмеливается требовать того, чего не просил, и уж тем более не требовал, ни один из ее предыдущих любовников. И взамен без смущения предлагает то, чего не предлагал… опять-таки никто. Никто, кроме него.
Она попыталась представить, что сказал бы Константин, если бы ему стало известно об их постельных баталиях. Каким бы стали его лицо, его глаза. Шевельнулись бы в нем хоть какие-то угрызения или… Стоп! Кажется, ты говорила, что сделала это исключительно по велению сердца. Почему же теперь пытаешься представить дело так, будто кто-то тебя на это толкнул? СДЕЛАЛА ЭТО. Господи, детка, неужто ты и впрямь улеглась с красивым ирландским парнем только потому, что слишком жгучей была твоя обида на Константина?
Может, поначалу так оно и было. Но только поначалу. Через некоторое время чары сделались непреодолимыми, и она впала в зависимость от Дэймона Диккенса, подсела на него как наркоман. Даже когда его не было рядом, она вела с ним мысленные диалоги. Она слышала его низкий голос, чувствовала запах его кожи и волос.
Ну почему этот мерзавец не отвечает на звонки?..
Лежа на земле, вдыхая запах земли, сплевывая прилипшие к губам песчинки, Константин прислушивался к непрерывно нарастающей боли в плече и никак не мог решить, терпеть ли дальше – до скрежета зубовного, до белых сполохов в глазах – или уж сразу, без глупостей, признать свое поражение. Плюнуть на имидж и через три часа быть уже дома, в Данглоу. Сколько можно кувыркаться здесь, обливаясь потом и кровью. Стискивать зубы в ожидании удара, чувствуя, как каменеют все мышцы… ползать на коленках, падать, подниматься и снова катиться кубарем по примятой траве…
Пора положить этому конец. Да, пора. Проклятый ирландец отбил ему все печонки (напрасно Константин недооценивал его), а теперь понемногу выворачивал правую руку, фиксируя одновременно и локоть, и плечо. Восхищаясь тем, как хладнокровно он действует, как грамотно распределяет вес своего тела, пресекая в зародыше всякое сопротивление, Константин понимал, что переиграть ситуацию будет крайне трудно, практически невозможно.
Разбитыми губами Дэймон чмокнул его в щеку, оставив на коже кровавый след, а затем резко ужесточил фиксацию. Вот такая она, настоящая любовь. Согласен, блондин?
Сдерживаясь из последних сил, Константин прохрипел:
– Что ж ты, сволочь, делаешь?
– Нервы твои проверяю.
– Черт!.. – Он едва дышал. – Чего ты хочешь?
– Разве я не сказал? – улыбнулся Дэймон.
– Ты, падла!..
– Кончай истерику. Ты этого хотел, не я.
Вот именно. Ты этого хотел, а теперь жрешь землю, отказываясь признать простой и бесспорный факт: враг оказался сильнее. Конечно, он вправе диктовать свои условия. И условия-то в принципе тоже простые, ничего в них выдающегося нет. Ничего такого, что могло бы вызвать у тебя возмущение или протест.
Сражайся или умри. Это правило действует повсюду, где двое мужчин встречаются, чтобы в смертельном поединке отстоять свое законное или незаконное право на что-либо. На власть, на женщину, на сокровище…
– Не вынуждай меня ломать тебе руку или выбивать сустав. Насколько я понимаю, ты здесь на работе, а не на каникулах.
Константин не отозвался.
Дэймон сделал еще одну попытку образумить его, но все без толку.
– Да и дело того не стоит. – Он произнес это с искренним сожалением. – Ты уж мне поверь.
50
Персонажи сказания «Изгнание сыновей Уснеха», которое, наряду с «Преследованием Диармайда и Грайне», считается жемчужиной древнего ирландского эпоса и одной из самых прекрасных и трагических любовных историй во всей мировой литературе.