– Мне очень жаль, – произнес Дэймон дежурную фразу.
– Мне тоже.
– И что же сказал твой отец?
– Он дал мне почитать «Тэвистокские лекции» Юнга.
Мы чувствуем себя не лучшим образом, когда ведем себя примерно, нам намного легче, если мы слегка грешим. Это потому, что человек несовершенен. Индусы при строительстве храма оставляют один угол недостроенным, словно бы предлагая помнить: совершенство – удел богов, человеку оно не доступно.[92]
– Я прочла и сказала: да, папа, это мне понятно, но что же главное? А он ответил: главное – не заставлять страдать других.
Дэймон уговорил ее расстаться на время с телефоном, но заснуть все равно не удавалось. Если его аппарат неисправен, он мог воспользоваться чужим. Их там целая компания, и у каждого наверняка есть телефон. Должен же он понимать, что она волнуется! Или… или он этого хочет? Заставить ее поволноваться.
– Тебе нужно поспать, – не выдержал Дэймон, когда она в сто двадцать пятый раз перевернулась с боку на бок. – Да и мне тоже.
– Я могу уйти.
– Не можешь ты никуда уйти, – сказал он сердито. – Я тебя не пущу.
– Что же делать?
– Закрой глаза и лежи смирно. Хочешь, я спою тебе колыбельную?
– Наведешь на меня чары, друид?
В темноте она не видела его лица, но почувствовала его руки у себя на затылке. Тихим, низким голосом он запел необыкновенно красивую песню – гэльскую песню или, лучше сказать, балладу. Прислушавшись, она все поняла, и чуть не заплакала. Он пел ей одну из древнейших колыбельных песен, известных человечеству: колыбельную, которую сложила Грайне для своего возлюбленного Диармайда.
Поспи немного, совсем немного,
ведь нет опасности в кратком сне…
Проснулась она от каких-то тихих щелчков, сопровождающихся слабым попискиванием. Открыла глаза и увидела, что Дэймон, откинувшись на подушку и держа перед собой телефон, отправляет кому-то SMS-сообщение.
– Который час? – пробормотала она, зевая.
– Семь утра.
– Ух ты! – Анна села рывком и тут же почувствовала, как участилось сердцебиение. – Надо проверить, как там Ко…
– Сделано, – тихо сказал Дэймон, не отрываясь от своего занятия.
– И что?
– Ничего нового.
С протяжным вздохом, больше похожим на стон, Анна спустила ноги с кровати.
– А ты давно не спишь?
– Да только что проснулся.
Но по выражению его лица она догадалась, что это ложь.
После завтрака, который совершенно не лез в глотку, но который пришлось туда запихнуть под инквизиторским взглядом мистера Диккенса, Анна поднялась к себе и там возобновила попытки связаться с Константином. Умом она понимала, что его молчание и правда может иметь самое безобидное объяснение, но сердце било тревогу, и тут уж не годились никакая логика и никакой здравый смысл.
– Позвони мистеру Бирну, – посоветовал Дэймон, возникший в дверях с чашкой горячего шоколада. – Ты с ним знакома?
– Да. Мы виделись пару раз в его дублинском офисе. Думаю, он меня помнит. Я была с Костей.
– И как он тебя представил?
– Как свою невесту.
Дэймон протянул ей чашку.
– Держи. Очень хорошо для мозгового кровообращения.
Анна машинально сделала несколько глотков.
– А теперь звони.
Оуэн Бирн вспомнил ее моментально, но помочь ничем не смог. Накануне он проводил встречу со своими коллегами из Центра морской археологии и вернулся очень поздно. В отеле все уже спали. А сейчас только восемь утра, так что повидаться с Константином или с кем-то из соседей ему, к сожалению, пока не удалось. Но при первом же удобном случае он обязуется выяснить, в чем причина этих внезапных неполадок со связью, а также напомнить г-ну Казанцеву, что на белом свете есть люди, которым небезразлична его судьба.
Уф-ф!.. Анна уронила трубку на диван и жалобно посмотрела на Дэймона.
– Если до десяти часов мы не получим никаких известий, я позвоню ему сам, – решил тот.
– Ты? – Анна с горечью рассмеялась. – Могу себе представить этот разговор! Уважаемый мистер Бирн, с вами говорит Дэймон Диккенс, да-да, тот самый Дэймон Диккенс, который неделю тому назад отрицал всякую свою причастность…
В общем, примерно так и было.
– Мистер Бирн? – заговорил Дэймон специально предназначенным для таких случаев, хорошо поставленным голосом публичного человека. – Добрый день. Вас беспокоит Дэймон Диккенс, полагаю, вы меня знаете… Прежде всего примите мои извинения. Вы помните наш последний разговор? Увы, я вам солгал. Поверьте, это было продиктовано необходимостью. Еще раз прошу меня извинить… Да, я действительно интересовался одной из ваших сотрудниц, Ириной Казанцевой, но в настоящий момент я звоню по другому поводу. Сейчас меня интересует не Ирина, а Константин Казанцев, с которым я безуспешно пытаюсь связаться со вчерашнего дня… Причины личного свойства. Возможно, при встрече… Большое спасибо… Да… Буду вам очень признателен… Всего наилучшего.