– Куда мы едем? – спросила Анна.
– Вперед.
– Вперед? – Она устало откинулась на подголовник. – По крайней мере мы знаем, что он жив. Кстати, откуда ты узнал?
Дэймон не ответил.
– Ну, ладно. Будем считать, что жив. Ведь если бы он попал в аварию на обратном пути из Дублина, мы бы уже об этом знали, правда?
– Скорее всего, да.
Рваная вата липла к стеклам. Дальше черного, глянцевито поблескивающего капота «понтиака» не было видно уже ничего: ни Быка, ни Льва, ни Орла, ни Человека[96]. Стоило приоткрыть окно, и влажные струи начинали расползаться по салону. Хоть съезжай на обочину и дожидайся перемены ветра. Вернее, появления хоть какого-то ветра. Но Дэймон безостановочно гнал машину все дальше и дальше. Вперед и вперед.
– В такую погоду нам его точно не найти, – пробормотала Анна. Нервы ее были уже на пределе. – Если только полиция…
– Кончай ты, бога ради, про полицию! – прервал Дэймон. – Не хотел я тебе говорить, но теперь скажу. – Не снижая скорости, он закурил сигарету. – Сегодня утром, пока ты спала, я рискнул обратиться к одному человеку, который кое-чем обязан… скорее моему старому другу, чем мне. Он мог помочь, а мог и отказать. Он взялся помочь.
– В чем же заключалась его помощь?
– По моей просьбе его люди при помощи специального оборудования в течение часа пробовали запеленговать сигнал, который должен был подавать мобильный Константина, если бы находился в рабочем состоянии.
– То есть, если бы он был включен?
– Если бы он был включен, его засекли бы за пять минут. Но и если бы он был выключен, но в нем оставалась батарейка, его засекли бы все равно.
– А его… не засекли?
– Нет.
Рассудок Анны отказывался воспринимать очевидное.
– И что это значит? Что он покинул Ирландию? Улетел вместе с ней в Москву?
– Здесь его вещи. И вообще, ты можешь назвать хотя бы одну причину, которая побудила бы его совершить столь бессмысленный поступок? Ты плохо знаешь своего парня, Анна.
– Что же тогда?
– Он мог выключить телефон, вытащить из него батарейку и выбросить то и другое в Донегал-Бей. Другой вопрос, зачем ему это понадобилось.
– И ему ли… – глухо сказала Анна. – Это могло понадобиться не ему, а ей.
Дэймон остановил машину, но двигатель выключать не стал. Вышел, отыскал в тумане промелькнувший за стеклом дорожный указатель, вернулся и объявил:
– Бандоран. Двадцать километров до Грейндж.
Если бы Анна решила сейчас прогуляться, скажем, до ближайшего можжевелового куста, то уже ни за что не нашла бы дорогу назад. У него же все это, кажется, не вызвало особых затруднений.
– Так мы уже на трассе номер пятнадцать?
– Так точно, мэм.
– Ничего себе! И как только тебе удалось не сбиться с пути. – Она нахмурилась, начиная понимать. – Ты хочешь проделать тот же путь, что и он? До самого Дублина?
– Если это потребуется.
– Но как же ты… Погоди. – Мысли опережали друг друга в ее бедной голове. – Этот твой человек, он сотрудник спецслужб?
– Какая разница? – отозвался Дэймон с досадой. – Он сделал то, что от него требовалось. И теперь мы оба понимаем, что полиция навряд ли сделает больше. По крайней мере в ближайшее время.
Пока они еще не тронулись с места, Анна протянула руку, нежно коснулась ладонью его щеки. Дэймон приподнял голову. Его алебастровая бледность напугала и восхитила ее. С мерцающими в сумерках изумрудными глазами, с темными бровями и ресницами, с крошечной точкой родинки на скуле под правым глазом, он был красив как никогда. Сидеть с ним вот так, в тумане… В полной изоляции, почти что в вакууме. Как будто там, за бортом, открытый космос, холод Великого Ничто.
В кармане у него заверещал телефон.
– Слушаю, – сказал Дэймон в трубку. – Да, я. Мое почтение, сэр. Думаю продолжать заниматься тем, чем занимаюсь. Да что вы говорите! Вы это серьезно? Осмелюсь напомнить, сержант О’Рейли, что я американский гражданин и вовсе не обязан подчиняться вашим нелепым приказам. Если я совершил какое-то противоправное действие, арестуйте меня, но в этом случае приготовьтесь иметь дело с моим адвокатом. Если не можете арестовать, оставьте меня в покое… Нет, сэр, на самом деле я очень добрый и покладистый, но в данном случае моя цель не совпадает с вашей. Вы стараетесь соблюсти все формальности, а я – найти своего друга. Нет, меня самого разыскивать не придется. В этой жизни со мной происходило много всякого разного, но заблудиться… Для меня это так же невозможно, как утонуть дома в ванне или умереть от несчастной любви. Ах, сержант, вы обидчивы как девушка. Охотно верю. Обещаю вести себя смирно и не чинить препятствий правосудию.
96