Туман не то чтобы поредел, но частично оторвался от земли, так что, переходя с места на место, уже можно было видеть собственные ноги, траву и асфальт. На улицах показались прохожие. Громкими голосами они окликали друг друга, опасаясь переходить через дорогу, и казалось, что их разделяет спрятанная в клубах собственных испарений молочная река.
– Значит, теперь нам нужно подумать о том, где они могли остановиться, – нарушила молчание Анна.
– Да где угодно!
– Но зачем?
– My God![97] Дэймон простер руки в молитвенном жесте. – К примеру, затем, чтобы заняться любовью.
– На улице? – переспросила Анна с сомнением в голосе.
– Твой Константин в душе экстремал. Ты об этом не догадывалась? Он любит острые ощущения. Любит играть с огнем, в особенности когда огонь чуть-чуть обжигает. Он самонадеян и безрассуден… совсем как Ларри.
– Откуда тебе знать? Вы едва знакомы.
– Я дрался с ним, – пояснил Дэймон с улыбкой. – Ты забыла? Ладно, оставим это… Скажи лучше, как прошел последний уик-энд? Что он делал? Что говорил?
Анна метнула в его сторону свирепый взгляд.
– Ты знаешь, как прошел последний уик-энд.
– А тебе лишь бы укусить. О, женщины!
Как ни странно, ей удалось припомнить практически все, что обсудили они с Константином за минувшие выходные. Все, чем он старался заполнить томительные паузы. Все, чем пробовал удивить и расстрогать ее. История разрушения и восстановления средневековой Дроэды, нечаянное открытие неисследованного древнего рата на склоне Бен-Булбена, хроники правящей династии Тары. Рассказывая об этом, она едва сдерживала слезы. Ну почему за всей этой ерундой они так и не сподобились поговорить о главном?..
– Погоди, погоди, – остановил ее Дэймон. – Еще раз про Бен-Булбен. Что, говоришь, он там нашел?
– Какую-то железяку. Колесо или часть колеса… Честно говоря, я не очень внимательно слушала.
– Колесо? – Он уставился на нее больными, горящими глазами. – Колесо?
– Да… кажется.
– И что он с ним сделал?
– Приволок в отель, на радость мистеру Бирну.
Дэймон повернулся в ту сторону, где за непроницаемой завесой тумана высился древний, как сама земля Эйре, покрытый непроходимыми лесами, издавна славящийся своими «знатными» местечками, величественный, сумрачный и грозный Бен-Булбен. Сколько народу там сгинуло – страшное дело. И в наши дни, хотя туристы и археологи, казалось бы, уже излазили там все вдоль и поперек, Бен-Булбен продолжал требовать и получать человеческие жертвы.
– А я-то все думал, почему же мне так не хочется отсюда уезжать…
Дэймон шел и шел, продираясь сквозь заросли кустарника, перешагивая через пни и коряги, раздвигая руками ветви деревьев… Так, будто знал, куда идти. Анна с трудом поспевала за ним, спотыкаясь о торчащие из-под земли корявые корни и уворачиваясь от нацеленных прямо в лицо шипов и колючек. Под ногами пружинил влажный мох. Противно зудели комары.
Не так давно они еще сидели в салоне «понтиака», пробираясь наугад по незнакомым, почти невидимым в тумане, проселочным дорогам, и уже начинали отчаиваться (где небо? где земля? – бормотал Дэймон – в таком тумане собственные яйца можно потерять…), как вдруг впереди, в ватном сумраке, обозначился силуэт всадника и преградил им путь.
Это случилось на развилке трех дорог. Прямо как в сказке: налево пойдешь – ничего не найдешь… Белый красноухий конь нетерпеливо ударил копытом, так что из-под него во все стороны полетели комья земли вперемешку с травой, затряс белоснежной гривой, в которую были вплетены отрезки красной с золотом тесьмы, а затем, послушный воле седока, свернул направо и скрылся во мгле.
– Ох, – вздрогнула Анна, – знаешь, мне только что привиделось…
– Это Драмклифф, – тихо ответил Дэймон, поворачивая в ту же сторону. – Здесь может привидеться все что угодно.
Ей стало по-настоящему страшно. Так страшно, как бывает только в детстве – взаперти, в темной комнате.
– А если я увижу еще что-нибудь?
– Главное, не дотрагивайся до того, что увидишь. И ничего не бери у него из рук.
– У него?..
Дэймон промолчал. В его лице, напряженном и бледном, теперь и вовсе не осталось ни кровинки. У подножья Бен-Булбена он притормозил, выбрал более-менее ровную площадку и велел Анне выходить из машины. Она помогла ему надеть на плечи рюкзак. Довольно тяжелый, кстати.