– Может, я понесу?
– Понесешь, если я не смогу, – ответил он с прежней мрачной решимостью. – Иди за мной. Не теряй меня из виду.
Становилось все темнее, и сержант О’Рейли беспрестанно названивал Дэймону, в приказном порядке требуя прекращения самодеятельности. В конце концов он дошел до того, что пригрозил ему арестом за оказание сопротивления офицеру полиции при исполнении им служебных обязанностей. Дэймон прошипел в трубку: «Bull shit!»[98] И больше на эти идиотские звонки не отвечал.
Он двигался безостановочно и целенаправленно. Время от времени его начинало покачивать, однако с курса он не сбивался и с непоколебимой уверенностью пьянчуги, способного в любом состоянии проделать путь от кабака до дома, следовал за своей интуицией. А может, не за нею одной. Несколько раз Анне удавалось заметить, что он зачем-то прикладывает руку к лицу. На ходу прикрывает ладонью правый глаз – зрячий глаз. Как будто для того, чтобы видеть своего проводника, он нуждался не в человеческом зрении, а в каком-то ином.
– Дэймон! – окликнула она, чувствуя, что уже не может справляться с непрерывно накатывающим ужасом. – Что ты делаешь?
– Все в порядке, – донесся из тумана его спокойный голос. – Иди за мной.
Считается, что Мог Руитх был незрячим; он потерял один глаз, когда убил теленка среди великих снегов в Альпах, и ослеп на второй, когда задержал солнце в Дайрбре, сделав из двух дней один. Здесь же можно вспомнить Одина, верховное божество германцев, который отдал один глаз в обмен на дар ясновидения.[99]
В рваном кружеве постепенно редеющего тумана заброшенный рат предстал перед ними подобием кадра из какого-нибудь голливудского мистического триллера. «Сонная лощина», «Девятые врата»… что еще? Застывшей в оцепенении Анне хватило минуты, чтобы понять: ничего страшнее она ни разу в жизни не видела и, возможно, никогда не увидит. Луч мощного фонаря, которым Дэймон медленно поводил вправо-влево, поочередно выхватывал из тьмы разрушенные, местами до самого основания, стены, полуобвалившиеся своды, источенные временем и непогодой каменные столбы с нишами для ритуальных жертвоприношений. Ни звука, ни шороха не раздавалось в этом жутком месте. Надежда здесь умирала первой, а не последней. Отсчет времени прекращался, вселенная сжималась до размеров теннисного мяча, и становилось совершенно ясно, как выглядит преисподняя. Предверие ада.
Направив луч фонаря в землю, Дэймон двинулся вдоль стены. Анна старалась держаться рядом, на полшага сзади, для верности еще вцепившись в подол его куртки. Впоследствии она уже не могла вспомнить, было ли ей тогда жарко или холодно, хотелось ли есть или чего-то еще… Друг за другом они перебрались через хаотичное нагромождение камней в том месте, где обвалившийся участок стены почти сравнялся с землей, и, содрогаясь от страха, вступили в царство подлинного inferno. Их окружали незримые полчища кровожадных тварей – вечных скитальцев, не принадлежащих ни тому, ни этому миру, по-своему одиноких и страждущих, но не имеющих понятия о том, что нужно сделать, чтобы, наконец, обрести покой. Анна не видела их, но от сознания того, что Дэймон МОЖЕТ ВИДЕТЬ, проникалась все большей уверенностью в их существовании.
– Ничего не бойся, – сказал он, словно прочел ее мысли.
Посветил фонарем на что-то светлое под ногами. Маленькое, прямоугольное, серебристое… Присел на корточки и поднял с земли мобильный телефон.
Анна пронзительно вскрикнула.
– Спокойно! – повысил голос Дэймон. – Это всего-навсего означает, что мы на верном пути.
Неподалеку нашлась и батарейка. Стало ясно, почему пеленг не дал никаких результатов. В это время аппарат был уже мертв.
– Клянусь богом, которым клянется мой народ, она заплатит за это. Если уже не заплатила…
– Боже мой, – застонала Анна.
Дэймон распрямился. Белое пятно его лица с горящими как угли глазами в момент распугало всех призраков. По крайней мере Анна о них уже не вспоминала. Когда он прижал ее к себе, она почувствовала, что его колотит дрожь.
– Пошли.
Некоторое время они ходили кругами по рату, точно пара крыс по стеклянному лабиринту, толком не представляя, где и как среди этих руин мог затеряться взрослый мужчина ростом метр восемьдесят пять и весом не менее восьмидесяти килограммов. Анна пробовала звать Константина, но тяжелый, застоявшийся воздух сразу же гасил ее крик, как будто она кричала в обитой звуконепроницаемым материалом палате для буйных. Сделав еще шаг, Дэймон замер на месте. Подождал, медленно повернулся… и кинулся со всех ног к одному из каменных столбов. Нет, не к столбу. К чему-то левее столба. Но там ничего не было! С бьющимся сердцем Анна следила за тем, как он опускается на колени, наклоняется низко-низко, светит фонарем куда-то под землю, после чего выпрямляется во весь рост и сбрасывает с плеч рюкзак.